Дата: 16.12.2021 Автор: Мария Трапезникова Фотограф: Анастасия Муравьёва
1137
Помочь Фонду

Противовоздушная оборона

Помочь Фонду

На холодильнике в обычной квартире хрущёвки Красноуральска много магнитов с разными названиями городов и стран. Они рассказывают гостям, зашедшим на кухню, как живущая здесь семья любит путешествовать.

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

Но вот уже почти два года они никуда не выбираются, максимум в соседние города. Туда, где есть медицинские центры, чтобы пройти лечение — почти два года назад со старшим сыном произошёл несчастный случай. Он отравился угарным газом.


У меня всё есть

Когда мы заходим в квартиру и разуваемся в узком коридоре, из гостиной доносятся звуки телевизора и твёрдый женский голос: «Игорь, я тебе девочек привела! Из Екатеринбурга». Следом за ним комнату пронзает другой голос — низкий, слегка гортанный. Этот голос кричит с надрывом. И снова: «Ну-ка прекрати реветь, утри слёзы, к тебе девушки пришли. Не стыдно?».

Это говорит Елена. Поприветствовав нас в коридоре, она возвращается к своему сыну Игорю, который сидит посреди комнаты в инвалидной коляске и смотрит ток-шоу по телевизору, пока мы снимаем верхнюю одежду и хватаем рюкзаки. Мы пришли в тот момент, когда Игорю нужно было снимать ортезы с ног, фиксирующие суставы и расслабляющие спастику. Занятие болезненное и неприятное для людей, чьи мышцы твёрдые, как дерево. Игорю некомфортно, он кричит, но быстро успокаивается, когда процедура завершается. Так же быстро он переключает внимание на экран телевизора и затем — медленно — на нас. 

«Всё хорошо, ты молодец у меня. Познакомься с девочками», — ласковым голосом произносит Елена и, когда мы здороваемся, провожает нас в кухню.

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

В квартире много семейных фото: муж, жена, две дочки, сын. На всех фотокарточках они вместе: улыбаются, обнимаются. Есть и фотографии членов семьи по отдельности. Симпатичный молодой человек в военной форме смотрит на меня с плаката с надписью «Противовоздушная оборона».  

Два года назад, в свой 21–й день рождения, Игорь вернулся из армии. Встретили его всей семьёй, подарили фигурный торт, купили в подарок старую «Ладу». Год военной службы для молодого человека не подлежал обсуждению — родители решили, что он хотя бы ненадолго продолжит династию военных: Елена вот уже 20 с лишним лет работает на военной базе, а её супруг 25 лет служит в полиции. Сына командировали в Мурманск. Скромный и тихий Игорь прошёл этот год «на ура», при каждом удобном случае отправляя маме фотографии военной части, товарищей, себя. О службе сына Елена рассказывает с воодушевлением.

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

«Он у меня был совсем неприхотливый. Другие его сослуживцы через день звонили родителям и просили денег, а мой от всего отказывался. Я ему говорю: давай вышлю хоть немного! А он мне: зачем, у меня всё есть», — вспоминает Елена. Она показывает мне другое фото, в телефоне, сделанное три–четыре года назад. На нём красивый парень с чёрными кудрявыми волосами — в папу — широко улыбается и ещё не знает, что ему придётся пережить.  


Как будто спит

Всё произошло 10 января 2020 года, буквально за несколько часов. За день до несчастного случая домой вернулся лучший друг Игоря, Паша. Молодые люди давно не виделись и решили отметить встречу — всю ночь Игоря не было дома. Елена стала волноваться, набрала сына в восьмом часу утра.

«Я слышу бодрый голос: “Мама, у нас всё хорошо, мы на даче”. А я была с отпуска и именно в этот день пошла на работу, чтобы сдать психологические тесты [обязательные требования для всех, кто состоит на военной службе — прим. ред.], — Елена на секунду прерывается. Ей сложно об этом говорить. — Я очень долго себя корила, думала, что это я виновата — мне надо было туда [на дачу] ехать. Вот почему я этого не сделала? Не подумала».

Прошло восемь часов, прежде чем Елена снова решила позвонить сыну, но ответа не было. Постаравшись успокоиться, женщина отвлеклась на домашние дела. Мало ли что может случиться: не слышит, спит, оставил телефон?

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

Около шести вечера Елена набрала снова — безрезультатно. Волнение стало почти невыносимым. 

«Муж приходит с работы, я ему говорю: “Поехали, сын трубку не берёт”. Он отвечает: “Да ты что, вон, парни молодые, может, уехали куда-то, катаются да не слышат!”. Но времени вон сколько прошло — Игорь бы всё равно увидел, что я ему звоню, он же всегда в телефоне сидит, — вспоминает Елена. Ей даётся это тяжело, но она продолжает. — Я пошла дальше заниматься домашними делами, а у самой уже паника началась».

Женщина решила испробовать ещё один вариант — позвонила соседке по даче, попросила сходить и проверить молодых людей. Прошло пятнадцать минут:

Она мне перезванивает: “Лена, тебе надо ехать сюда”... Я не помню, как доехала. Там Пашин папа уже был, выломал заднюю дверь, чтобы попасть в дом. Игоря вынесли на улицу, он ещё живой был. Я — к нему, а меня не пускают, кричат: “Не лезь, он дышит, всё хорошо”. Это так тяжело… Я ему: “Игорёша, Игорёша”, — а он лежит, знаешь, как будто спит. Спрашиваю: где Паша? А Паша умер. Его даже на улицу не вынесли”. 

В тот день молодые люди надышались угарным газом. В доме, где произошла трагедия, было установлено газовое отопление, и из-за того, что семья не жила в нём, оно было отрегулировано до минимума. Приехавшие друзья замёрзли и, ложась спать, немного добавили температуру. 

Из-за нестабильной погоды на улице в трубе образовалась корочка льда, накопился конденсат. Это не дало газу выйти наружу: не было достаточной тяги, которая позволила бы высвободить токсичные вещества.

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

Обычный углекислый газ (CO2), который выделяется, например, во время работы водонагревателя, безвреден для человека. По своему химическому составу он похож на воздух, который выдыхают люди во время дыхания. Угарный газ от газовых колонок — это CO [окись углерода — прим. ред.]. Он очень токсичен: накапливается в клетках крови и вызывает серьёзное отравление организма, при этом не имеет запаха, поэтому учуять его невозможно.

Выделяют три степени отравления угарным газом: лёгкая (тошнота, головная боль, удушье), средняя (двигательный паралич, потеря сознания) и тяжёлая (потеря сознания после 2–3 вдохов, судороги, нарушение дыхания; при этой степени человек умирает за 3 минуты). Её Игорю и констатировали. 


— А ты маму любишь? — Нет

Прибывшая скорая госпитализировала молодого человека в местное отделение реанимации и только на следующий день его направили в Екатеринбург. Елена надеялась, что сына перевезут в областную больницу с помощью специального медицинского вертолёта, но ей отказали — небезопасно. Так Игорь потерял драгоценные четыре часа. 

Около месяца молодой человек провёл в реанимационном отделении Областного центра острых отравлений, пока его состояние не стабилизировалось. Там же Елене озвучили перечень диагнозов: постгипоксическая энцефалопатия тяжёлой степени, острое отравление угарным газом, синдром диэнцефальной дисфункции, псевдобульбарная дисфория лёгкой степени выраженности. 

После того, как Игоря направили на лечение в Клинический институт мозга в Берёзовском, к этому перечню добавился ещё один диагноз: спастический тетрапарез. Сейчас врачи оценивают состояние молодого человека как «состояние минимального сознания “плюс”». Но Елена с этим не согласна.

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

«Я себя чувствую очень виноватой перед родителями Паши — он ведь у них единственный сын. Вроде как наш живой, а их...», — благодаря многолетней работе военной Елена отлично умеет контролировать собственные эмоции. Но когда из гостиной доносится довольный и протяжный крик Игоря, Елена вмиг меняется — искренне улыбается и идёт к сыну: «Ну, чего ты пищишь? Смотри вон какие красивые девочки к тебе приехали».

В Клинике института мозга под руководством врачей она начала долгое, трудное, болезненное лечение Игоря. Параллельно с этим Елена познакомилась с китайской медициной. Сейчас она раз в несколько месяцев возит молодого человека на сеансы иглоукалывания, приглашает в дом логопедов.

Игорь окружён вниманием, заботой и любовью. Рядом с ним всегда находятся не только мама, но и две младшие сестры: Альбина и Адель. Альбине — 12 лет, а Адели — 4. Старшая дочь пытается во всём помогать матери: моет брата, меняет ему простыни, убирает за ним… 

Она и поболтать любит с Игорем. Я иногда захожу к ним в комнату, а они лежат на кровати, в наушниках, музыку слушают, кайфуют. Красота! — смеётся Елена. Она знает, что может положиться на дочь. — А младшая у меня всё говорит: “Игорь, ты когда меня в садик будешь отводить? Вот выздоровеешь и отведёшь”

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

Елена снова прерывает рассказ — собирается кормить сына. 

Многомесячные старания и регулярные занятия со специалистами не проходят бесследно: Игорь заново учится говорить. Пока что у него получаются отрывистые слова — «да», «нет», «пока», но это лишь первый шаг. Елена уверена, что всё со временем вернётся. Главное — не сдаваться. Чтобы уменьшить спастику в руках и ногах, Игорь вместе с мамой ежедневно делает многочасовую зарядку. Затвердевшие мышцы надо разрабатывать, и это больно. Игорь практически не встаёт с инвалидной коляски, ему пока трудно разгибать колени и ступни, кисти, пальцы, но он уже научился самостоятельно держать голову и реагировать на окружающих.

И как будто в подтверждение этого мы становимся свидетелями короткого, но интересного диалога:

— Игорь, а ты маму любишь?
— Нет. 
— Ты что, офигел?
— Да. 
— А поцелуешь маму?
— Нет. 
— Стесняешься при девочках?
— Да.

Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана
Фотография Анастасии Муравьёвой для Фонда Ройзмана

Смущённый Игорь слегка краснеет, скромно улыбается и отворачивает голову от маминого лица — не при посторонних же! Также он реагирует на слова Елены о его загадочной девушке: «Пришла однажды и с порога заявляет: я, мол, его девушка. Я не поверила. Откуда? Он же дома целыми днями сидел да в игры играл! Я потом стала у друзей его спрашивать, так они тоже не знают! Игорь, что за девушка?». А Игорь в ответ загадочно улыбается. Когда мы отворачиваемся, он всё-таки целует маму. 

Елена верит, что её сын встанет на ноги, снова будет говорить и скажет ей, что он её любит, целым предложением. И Елена сделает всё для того, чтобы её сын был счастлив и снова смог жить полноценной жизнью. Работая на тяжёлой работе, поднимая ещё двоих детей, она не может позволить себе регулярные дорогостоящие реабилитации в хороших, проверенных клиниках. На это не хватает даже зарплаты мужа. Не имея возможности оплатить высококлассных специалистов, Елена возит сына на лечение китайской медициной, что даёт положительный эффект, но это — лишь временная замена. Для восстановления нейронов в мозгу и минимизации спастики необходим профессиональный и комплексный подход. 

То, что произошло с Игорем, — несчастный случай, который может настигнуть каждого из нас. И он может перебороть последствия. Но только с вашей помощью. Пожалуйста, помогите Игорю получить комплексное лечение. Для этого нужно немного: просто оформить пожертвование на любую комфортную сумму по форме ниже. Все вместе мы сможем помочь Игорю и всей его семье. Спасибо!