Дата: 23.08.2021 Автор: Полина Ткаченко Фотограф: Полина Ткаченко
455
Помочь Фонду

За здоровьем через ухабы

Здоровье граждан — одна из главнейших ценностей и показателей государства. Но как быть, если огромная часть населения вынуждена ехать за помощью многие километры по плохим дорогам?

Помочь Фонду

По данным ВОЗ, общая продолжительность жизни на планете увеличивается. Но в разных регионах наблюдается неравный доступ к медицинской помощи, приводящий к тому, что ожидаемая продолжительность жизни сильно варьируется. И не только от страны к стране, но даже среди внутренних субъектов, как, например, в России. А как же обстоит дело в населённых пунктах, где остались лишь почти одни пенсионеры?

Особо остро проблема доступа к медицинской помощи ощущается в удалённых посёлках и деревнях. Как, например, в посёлке Гари, что находится в ста пятидесяти километрах от Серова на севере Свердловской области. Две трети дороги между этими населёнными пунктами покрыты крупным щебнем, из-за чего создаётся ощущение, что едешь по полному бездорожью. И именно по этой дороге в серовскую больницу везут и рожающих женщин, и пожилых людей с заболеваниями сердца.

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

В посёлке есть большое здание больницы, рассчитанное в том числе и под дневной стационар, который ещё совсем недавно функционировал. Это кирпичное двухэтажное здание настолько большое, что совсем непросто обойти его вокруг в тридцатиградусную жару, выискивая удачный ракурс для фотографии. Но, по словам местных жителей, здесь они могут получить только услуги скорой помощи или терапевта. Если же им необходимо обратиться к специалистам определённого профиля, то они вынуждены ехать в ближайшие крупные города: Серов и Краснотурьинск. Некоторые и вовсе обращаются в Екатеринбург, преодолевая при этом почти пятьсот километров.

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана


От фельдшерского пункта до больничного городка

Задавшись вопросом, а всегда ли жители Гарей испытывали такие трудности с медициной, иду в краеведческий музей, где меня встречает Жанна Викторовна, его старший сотрудник. 

 «Есть свидетельство, что в 1909 году из Туринска приехала бригада, которая начала строить больницу в селе Андрюшино. Она была рассчитана как приёмный покой. Этот больничный городок даже имел свою часовню на территории, и она сохранилась до сегодняшнего дня. Тогда существовало две больницы: в Пелыме и Андрюшино, — не торопясь, рассказывает Жанна Викторовна. — Только после революции лекарский пункт в селе Гари стал больницей, а позже появился и больничный городок. Он функционировал до конца 80–х годов. Стационар был рассчитан на семьдесят пять коек. Были терапевтическое, хирургическое, родильное отделения. В 1964 году было даже туберкулёзное отделение на пять коек».

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана


О хорошей оснащённости больницы в советское время говорят и архивные данные, которые хранятся в музее. Как только в 1924 году установилась советская власть, так вплоть до 60-70–х годов заметно, как выделялись деньги на врачебные нужды, приобретение лекарств и оборудования. И эти суммы подробно расписаны в документах: в 1924 году было выделено 835 рублей на здравоохранение, а в 1966 году — уже 290 200 рублей.

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана


Из рассказа старшего сотрудника узнаю, что в мае 1989 года открылась центральная районная больница посёлка Гари в кирпичном варианте. Она имела огромное значение для развития медицины в посёлке: абсолютно каждый кабинет был оснащён всем необходимым оборудованием. «В больнице даже проводили операции и делали всевозможные процедуры, за которыми теперь надо ехать в Екатеринбург, — продолжает экскурсию Жанна Викторовна. — Если сравнивать количество персонала с сегодняшним днём, то у нас был очень большой штат: и хирурги, и терапевты, и детские врачи, и гинеколог, и другие врачи. Сейчас же за помощью к таким врачам приходится обращаться в Серов, Краснотурьинск или Екатеринбург».

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана


Ещё от Жанны Викторовны узнаю, что раньше во всех крупных деревнях и посёлках были фельдшерские пункты. В каждом из них был свой врач, который вёл приём и проводил ежедневный участковый обход. Он мог принять роды, оказать несложную хирургическую помощь, например, наложить скобки и так далее. Сейчас же представители медицины на периферии Гаринского района остались только в деревнях Зыкова, Андрюшино и Нихвор. Жители всех остальных деревней даже за простейшей помощью вынуждены ехать в гаринскую больницу.

Вынуждены идти на риск

Знаний из краеведческого музея мало, чтобы составить полную картину о состоянии медицины в посёлке. И поэтому я решила побеседовать лично с одним из врачей, кто сегодня работает в больнице (имя не будет указано в тексте по просьбе специалиста — прим. авт.).

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

Из нашей беседы я узнала, что в гаринской больнице обслуживаются не только местные жители или люди из близлежащих деревней, но и приезжие, например, рыбаки, которых в районе много в любое время года, а также тюрьма вплоть до осужденных. «У скорой по зоне заключен договор, — говорит врач. — Перевозкой они занимаются в случае необходимости. У поселенцев, то есть у тех, кто находится за зоной, на руках есть СНИЛС и полис. Они приносят документы, прикрепляются к нашей поликлинике и могут обслуживаться здесь».

На вопрос, какую же помощь можно сегодня получить в больнице, специалист ответил с грустной улыбкой, что это первичная скорая медицинская помощь. Ещё можно обратиться к двум терапевтам и с недавнего времени к гинекологу. Уточнил, что в настоящее время стационара у них нет, потому что по правилам один терапевт не может работать на весь стационар.

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

С 2000–х годов состав персонала не сильно изменился. «Было два терапевта. Был в своё время и педиатр, — рассказывает мой собеседник. — После этого были хирург и ещё один терапевт. Они проработали три или четыре года и уехали, а хирург вышел на пенсию и тоже уехал». Во всё это с трудом верится после изучения данных о полной укомплектованности больницы в советское время и 90–е.

Интересно, не испытывают ли трудности врачи, обслуживая такое количество больных. На что услышала строгий ответ: «Персонал с трудностями не сталкивается. Сталкивается народ, который не может пройти тех или иных специалистов. Да и небольшая у нас загруженность. Я считаю, что раньше было больше. Представьте, или раньше было пять–семь тысяч населения, или сейчас — две с половиной во всём районе». После чего мой собеседник сетует, что далеко не все, кто приходит на приём действительно нуждается в медицинской помощи: «Из тридцати человек, которые сюда приходят, людям пяти–шести здесь точно делать нечего. Они просто поговорить пришли. Я понимаю, на ФАПе (фельдшерско-акушерский пункт — прим. авт.) в небольшой деревне. Там бабушкам поговорить надо. А тут, когда народ сидит, не сильно охота долго разговаривать», — машет врач в сторону коридора.

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

Но почему же больных прежде всего везут в Серов, а не в другие города? В 2011 году были созданы межмуниципальные медицинские центры, к которым прикреплены больницы в сельской местности. Это сделали, чтобы улучшить ситуацию в глубинке. Гаринская же больница территориально относится к Серову. «Вот поэтому и везём в Серов, — говорит специалист. — За исключением одних больных. До сих пор Минздравом не принято решение о прикреплении нашей территории к психиатру города Серова. И мы прикреплены к Краснотурьинску».

Местные жители говорят, что гаринцы не всегда остаются в Серове: в особо тяжёлых случаях их переводят в Краснотурьинск. Врач объясняет, что по приезде в серовскую больницу больного осматривают и, если понимают, что не могут ему помочь, то тем же транспортом отправляют в Краснотурьинск. Интересуюсь, какую же помощь оказывают больному, если вдруг в пути ему резко становится плохо. На что получаю немного утешающий ответ: «Любого больного сопровождает один фельдшер. У него и полного оборудования-то нет. В Серове всё же есть реанимация. Они забирают этого больного на себя. А потом в случае улучшения, если есть возможность, перенаправляют в Краснотурьинск. Они ж не просто так отправляют, они осматривают сначала».

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

Как врачи могут отправлять больных в такой нелёгкий путь? У них нет другого выхода, и они вынуждены рисковать. «Мы не сами уже решаем. Родственники решают, — говорит врач. — Поэтому мы сейчас подходим и спрашиваем: “Отправлять?”. Я знаю, что надо отправить, что никакого выхода нет. Я понимаю, что по такой дороге может что-нибудь случится. А здесь мы оставим и что? Здесь ни реанимации, ни кислорода. Мы можем только сложить руки, стоять и смотреть. Так смысл? Стоять так или всё же рискнуть? Я считаю, что риск оправдан».

Присоединение к серовской больницей было вынужденной мерой. «Если в своё время нам бы администрация помогла, возможно мы бы даже и не кинулись, — рассказывает мой собеседник. — У нас очень много денег, два миллиона с лишним, съедала котельная. В своё время глава вместе с думой не решились взять на себя эти расходы. А как только мы перешли в серовскую больницу, так они сразу же забрали. И нам не хватало примерно полтора миллиона в год на зарплату, чтобы хоть как-то выжить здесь. Но я нисколько не страдаю, что мы не гаринская больница (официально больница посёлка Гари считается филиалом поликлиники города Серов — прим. авт.). Присоединение к Серову положительно повлияло на ситуацию, я считаю. Мы бы закрылись, ушли в банкротство. Если наладить транспортировку больных от Гарей до Серова, то было бы вообще идеально, я думаю. Но в связи с тем, что в Серове нет столько специалистов, они не смогут обслужить столько народу. И я думаю, пока не будет узких специалистов ни здесь, ни в Серове, ничего хорошего не предвидится».

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

Есть причины, из-за которых больница вовсе перестанет функционировать. «Повлиять на это может аккредитация, точнее новый способ обучения медицинских работников. И что у нас уходят сотрудники. Терапевт, например, уходит в июне, остальные сотрудники — через два года». На мой вопрос, что же тогда будет, врач разводит руками и говорит: «Там и увидим. Будет простой, как и всегда».


А есть ли решение?

Можно было бы подумать, что больница в посёлке Гари — это единичный случай и в остальных сельских больницах дела обстоят намного лучше, но это не так. Если посмотреть на данные Росстата за 2019 год, то мы увидим не вселяющий надежду факт: всего за тринадцать лет количество больниц в сельской местности по всей стране сократилось почти в четыре раза (с 3659 в 2005 году до 982 в 2018 году). Уже только эти цифры показывают проблему доступности медицинской помощи в отдалённых районах. 

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

Сами врачи видят лишь один выход из сложившейся ситуации — ввести распределение молодых специалистов. «Хотя бы на три года, как и было. Даже если два года в Гарях будут специалисты, я считаю это уже неплохо, — восклицает врач. — А, может, кто-то и останется. Тут неплохие зарплаты. Конечно, не те, что в серовском стационаре. Но когда мы работали отдельно, как гаринская больница, то получали в полтора раза меньше, чем при серовской».

Как говорят сами медицинские работники, в Свердловской области мало положительных историй о больницах в глубинке. Одна из них — это больница Верхотурья. Они сами себя обеспечивают, за счёт того, что дают много хороших платных услуг: автомобильные справки, на владение оружием, для устройства на работу и так далее. Другой пример — посёлок Восточный. Когда они были вместе с поликлиникой посёлка Сосьва, они успели оформить сертификацию о том, что могут оказывать платные услуги. Благодаря этому больница смогла предложить новым специалистам высокие зарплаты. Если говорить о Екатеринбурге, то, по словам врачей, медицина там развита только в определённых больницах. В качестве примеров приводят сороковую больницу и нейрохирургию. Считается, что очень хорошие больницы те, где сейчас имеются кафедры уральского государственного медицинского университета.

С недавнего времени у нас в стране существуют программы «Земской доктор» и «Земской фельдшер». С их помощью хотят привлечь специалистов для работы в сельскую местность. Компенсация простая — единовременные выплаты. С 2021 года это полтора миллиона для врачей и 750 тысяч для фельдшеров. Судить о пользе программы пока трудно: в интернете очень мало информации на этот счёт, и те цифры, которые представлены в отчётах не позволяют составить общую картину по стране. Зато можно прочитать как удачные, так и не очень истории о врачах, переехавших в глубинку по этой программе.

Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана
Фотография Полины Ткаченко для Фонда Ройзмана

История гаринской больницы типичный и неоднозначный одновременно пример неоднородного распределения бесплатной медицинской помощи по стране. С одной стороны, местные жители имеют хотя бы минимальный доступ к медицинским услугам. С другой стороны, в случае серьёзной проблемы они испытывают большие трудности, чтобы добраться до врачей. Неизвестна судьба и самой больницы — насколько долго она будет функционировать. Но самая большая проблема в том, что это не единичный случай. Похожая ситуация во многих деревнях и посёлках по всей стране. Здоровье граждан — одна из главнейших ценностей и показателей государства. Но как быть, если огромная часть населения вынуждены ехать на помощью многие километры по плохим дорогам? Невозможно говорить о величии страны, пока некоторые её жители не могут получить даже элементарную медицинскую помощь.