«Три удара – за меньшую провинность. После каждого теряешь сознание»

Заключенные Кировградской колонии рассказывают о переменах и воспитательных мерах в тюрьме

Автор фото: Анна Марченкова
Автор статьи: Марина-Майя Говзман
«Три удара – за меньшую провинность. После каждого теряешь сознание»

В сентябре мы ездили в Кировградскую воспитательную колонию. После бунта 2007 года в ней сменилось руководство, новая власть попыталась реформировать местную пенитенциарную систему, внедрить новые меры и отказаться от насилия в адрес осужденных. Пообщавшись с начальником колонии, начальником по воспитательной работе и другими сотрудниками, создалось ощущение, что им это удалось. Мы показали итоговый репортаж бывшим заключенным  «Кировградки»: не все согласились с тем, что в нём написано.

Вячеслав (имя изменено по просьбе героя) 

Вышел три месяца назад. Сидел за наркотики и грабеж

Меня посадили в октябре 2014 года. Я употреблял синтетику – соли, порошки. Два раза меня с этим ловили, оба раза давали условный срок. Судья хорошая попалась, хотела дать мне второй шанс. По мне же видно, что я не плохой человек: культурный, могу общаться с людьми. Произвел на неё хорошее впечатление, наверное, она увидела во мне потенциал, поняла, что я не конченый.

Но условный срок стал реальным, потому что я всё-таки был конченым – внешность обманчива. Я не выполнял никаких обязательств условного срока, не соблюдал комендантский час. Я не приходил в десять часов домой, мог вообще неделями там не ночевать. Мне было больше, чем плевать. Мне было по*й.

Мне назначили суд по замене условного на реальный. Я тогда у одного парня отобрал телефон. Был не один, с компанией, но взял всё на себя. Если бы судили группу лиц, посадили бы всех и дали больше. Возможно, если бы не наркотики, срок остался бы условным.

Компания мой поступок не уважает. Они видели эту ситуацию с другой стороны, а я не мог им всё нормально объяснить. Они ещё и наехали на меня, что я их сдал. Глупости.

Из зала суда меня увезли на ИВС [изолятор временного содержания], до вечера сидел там, ночью меня привозят в СИЗО. Там я дожидался, когда приговор вступит в законную силу – два месяца. Было страшно, ничего хорошего там нет. Представь, стоит перед тобой такой маленький паренек – папу своего убил. Наркотики приравнивают к тяжким статьям, так что я сидел с такими ребятами. Потом меня направили в Кировград, там я, в общей сложности, отсидел полгода, пока не перевели во взрослую колонию.


Хороший/плохой полицейский

При мне начальником колонии был Юсупов Руслан Эльдарович. Знаешь, как мы общались? 31 января, Новый год, столовая. На каждом столе торты, пицца, салаты. Он с нами отмечает праздник. К нему можно было подойти и нормально поговорить.

Заместитель начальника Кировградской колонии, Кожевников Павел Николаевич – это самый страшный человек в зоне. Его боялись все. Он мог ударить, заставить. Если говорят, что в колонии не бьют – это вранье.

Зовёт к себе. Прихожу. Он говорит: «Рассказывай, чем занимался на свободе». Профилактическая такая беседа, я меньше месяца был в колонии, ходил потерянный. Отвечаю: «Было трудное детство, безденежье. Крал одежду». Он говорит: «Держи листок, ручку. Пиши явку с повинной».  Я говорю: «Павел Николаевич, вы чего, я не буду». «Ты что, меня не понял? Давай пиши». Отказываюсь. Тогда он встаёт из-за стола. Сзади меня стена и дверь. Не уйти. Я бы и не пытался. Он подходит ко мне. Я думаю, что он хочет выйти и отодвигаюсь. Он встаёт на мой уровень. Я сам не понял, как оказался на полу. Он стоит надо мной, я у него в ногах. Он расстегивает ремень, говорит: «Я тебя сейчас обоссу. Пиши». Написал. Для них это галочка. Благодаря их «воспитательным мероприятиям» во мне сыграла совесть, и я решил написать явку с повинной.

Воспитательные меры

Реальные воспитательные меры были только при проверяющих. В воспитательных целях все якобы учили правила внутреннего распорядка. При каждом виде администрации должен здороваться. Доходило до маразма: например, я встретил инспектора, поздоровался, через минуту он идёт обратно, я снова должен это делать.

Нельзя руки в карманах держать. Это не по правилам внутреннего распорядка. Как-то раз стою на улице, зима, очень холодно. Идёт помощник дежурного: «Ты чо руки в карманах держишь?». Я знал его с хорошей стороны. Говорю: «А у меня там нычка». Подшутить хотел. Мы поднимаемся в дежурку, на второй этаж. Будка такая. Он говорит: «Раздевайся. Будем досмотр проводить». Я не могу не послушаться, раздеваюсь. Говорит: «Давай в «полтора» вставай». «Полтора» это когда спина прямая, ноги девяносто градусов, руки вперед. Больше минуты человек так не простоит, ноги дрожат, ноют невозможно. Помощник дежурного берет резиновую дубину, раз пять ударил и отпустил. Если  такой дубиной сильно приложить, можно переломать кости.

Говорят, между заключенными нет иерархии – это тоже враньё. Иерархия есть, по крайней мере, тогда была. Есть смотрящие за колонией. Есть смотрящие за территорий, чтобы каждый делал, что ему велено, когда идёт уборка. Есть смотрящий за бараком. С вопросом или просьбой идёшь к нему. Если он не может решить, идёшь к смотрящему за зоной. Есть смотрящий за столовой: там готовят осужденные под контролем вольнонаемных. Если кто-то провинится, наказывает смотрящий. Когда он уходит со своего поста, назначает нового.

Смотрящий – человек, который держит всех в кулаке, который наказывает. Например, если разговариваешь не по понятиям. В тюрьме нельзя ставить человека в женский род, приравнивать к животному, обиженному [изнасилованному], приравнивать к администрации или полиции. Допустим, я кого-нибудь послал, он идет, рассказывает смотрящему. Они зовут меня на разговор. Знаешь, как выглядят тяжелые хоккейные перчатки? Один крепкий паренек меня берет, держит мне руки за спиной. Тот, кто с перчатками говорит: «Напрягай челюсть». Три удара – это за меньшую провинность. После каждого удара теряешь сознание. Тебя приводят в чувство, бьют по щекам. Когда очнёшься – продолжают.

Администрация это не поощряет, но и не пресекает. Если приходит проверка и кто-то увидит синяк, говоришь, что ударился. Когда заходит проверяющий из ГУ ФСИН, меня прячут сами зэки. Администрация знает, что меня спрятали, но не замечает. В колонии двести зэков, если одного-двух нет, никто не заметит.


Как выжить

Нужно сразу ставить себя. Если меня кто-нибудь избил, и я пойду с этой проблемой к администрации, обидчикам погрозят пальцем, а меня будут бить ещё долго.

Психологи постоянно проводят беседы. Собирают весь отряд, но отдельно с ними особо никто не общается. Если что-то выскочит, будет очень плохо тому человеку, который проговорился.

У меня была «семейка» – это круг близких друзей. Нас было три человека: я, Пьяный и Не буди. У него на веках «не буди» наколото. Пьяный сидел за убийство. Не буди, по-моему, тоже. Оба хорошие парни. Если бы увидел их на улице, никогда бы не подумал, что преступники.

За полгода я успел поучиться в ПТУ на швею-моториста. Швея – это вообще зэковская профессия.  На свободе окончил девятый класс, но в Кировграде пошёл во второй раз. Там всё как в обычной школе. Отношения с учителями были хорошие. Они знают таланты каждого зэка. Ко мне как-то раз подошла учительница русского языка и литературы, говорит: «Вов, ты же стихи пишешь. Тут конкурс от газеты «Казенный дом»  [всероссийская газета, пишут про зэков и колонии всей страны] ко Дню матери. Я написал стихотворение и победил. Но речь не о том. Эта учительница больше всех мне запомнилась. Наедине могли с ней о чем-то поговорить, обсудить новости в мире. Я сам тянулся к общению с нормальными людьми, с зэками постоянно общаться – плохо.

Юрий Туманов

Вышел полтора года назад. Сидел за угоны автомобилей

В чьих руках сила

Руководство колонии силу не применяет. Потому что есть те, кто может это сделать вместо них. Такие же зэки, как я. Если за тобой водится косяк, можешь получить по лицу. Пошёл не туда – получишь. Ответил не так – получишь. Администрация просто даёт им волю, чтобы они приглядывали за порядком, следили, чтобы никто не пытался сбежать. Смотрящими назначают тех, кто постарше и дольше сидит. Меня они не трогали, я там со всеми дружил.

Кроме смотрящих, в основном, все заключенные равны. Отличаются друг от друга умом – у кого-то есть мозги, у кого-то нет. Время авторитетов кончилось. Там в 2007 году был бунт, с тех пор их и не стало.

С начальством я общался лично. Как только приехал в колонию, говорил с Кожевниковым Павлом Николаевичем – заместитель начальника. Он мне всё объяснил, сказал, чтобы я вёл себя нормально. Он и начальник колонии, Юсупов Руслан Эльдарович, смотрели на меня пару месяцев, а потом забрали строить корпус СУС [строгие условия содержания], туда же дёрнули ещё пару человек.


С психологом я часто общался, потому что стоял у него на учёте. Это ещё из Екатеринбурга тянулось, где я сидел первый год. Там я заполнял специальную бумажку у психолога, заполнил её неправильно, мне поставили попытку суицида, хоть у меня никогда не было таких наклонностей. Приезжаю в Кировград – зеленая полоска [зеленой полоской помечаются карточки заключенных, которые склонны к суициду]. Пришлось отмечаться. Психолог спрашивала как у меня дела, нет ли проблем дома. Было интересно поговорить с новым человеком – ни разу до этого не видел психологов.

Никита (имя изменено по просьбе героя)  

Вышел год назад. Сидел за разбой и угоны автомобилей

Я был в Кировградской колонии год – с 2014 по 2015 год. Мне дали три года, но выпустили по УДО – в Кировградке хорошо подготовили к досрочному освобождению.

Не сказал бы, что там плохо. Может, что-то поменялось с того момента как я вышел, но при мне не было такого, чтобы заключенных били. Отношения с администрацией у нас всегда были нормальными. Я не был блатным каким-нибудь – обычный заключенный, у меня ни к кому жалоб нет.

«Если и получают, то по делу»

В тюрьме часто встречаются отморозки, если они и получают, то всегда по делу. Бывало, приезжают ребята из Челябинска [в Челябинской области нет своей воспитательной колонии, поэтому несовершеннолетних оттуда везут в Кировградскую колонию Свердловской области], они там ходили в авторитетах, а здесь их статус падает, они хотят его вернуть, поэтому подбивают других заключенных на беспорядки, подговаривают устроить бунт. Сам слышал, как подговаривают. При мне, правда, у них ничего не получалось.

В колонии я активно выступал на некоторых концертах: пел песни, играл в сценках на мероприятиях, даже в школу мы как-то раз ездили. Я сам записался на тренинги к психологу. Нас в группе было человек десять-пятнадцать, мы собирались, говорили про СПИД, алкоголь, курение; обсуждали, кто чем на свободе занимался, кем хочет стать и на кого пойти учиться. Это не было обязательным, я сам решил пойти. Психологическая помощь у нас всегда приветствовалась. Можно было с вопросом записаться и к воспитателю. Бывало, администрация сама приходила, чтобы с нами пообщаться.

С начальником колонии я разговаривал лично. Мы собирались в клубе, туда приходит всё начальство, ты можешь им задать вопросы или говоришь, с чем не согласен. Тебя слушают. Если у кого-то есть личные вопросы, остаёшься потом отдельно.


Образцово-показательно

В Кировградской колонии меня хорошо подготовили к досрочному освобождению: объяснили, как себя вести, чтобы раньше выйти. Но вышел я уже из взрослой колонии, туда меня отправили через год, когда исполнилось восемнадцать.

Между ней и Кировградкой очень большая разница. Во взрослой колонии сидят те, у кого десять – пятнадцать лет срока, за плечами уже несколько ходок [сроков], каких там только людей нет. А в Кировградской колонии молодые ребята, такие же как я. И условия – в испытательной колонии по четыре – семь человек в комнате, а во взрослой – очень много людей, всех не пересчитать. Двухъярусные кровати стоят вплотную друг к дружке.

В Кировградке я был во втором отряде, потом меня перевели в облегченный третий отряд за хорошее поведение и участие в конкурсах. Просто у меня было образцово-показательное поведение.

Бесило ли это других заключенных? Конечно, нет. Если хочешь домой – покажи себя. В тюрьме, как говорится, нет друзей.



Помочь проекту

Через интернет

SMS с кодом

Через сбербанк

Банковской картой или электронными деньгами

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Единоразовое пожертвование в пользу проекта .

Я хочу пожертвовать: 100 руб.

Отправьте SMS на короткий номер 3443 с текстом сообщения: ЛЮДЯМ 100

«ЛЮДЯМ» - идентификатор пожертвования нашего фонда, 100 - сумма пожертвования в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Для пожертвования конкретному проекту, укажите его название после суммы, поставив между ними пробел.

Услуга доступна для абонентов: sms

Комиссия с абонента - 0%.
Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом отделении банка.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Напомнить

Напоминать сделать пожертвование в другое время

Частота напоминания