Одно имя на всех

7 драм, которые заставили разных людей выйти на улицу и остаться там жить

Автор фото: Маша Заневская
Автор статьи: Катерина Вяликова
Бездомные теряют не только документы, работу, жильё, родных, связи, но и себя. Вместо собственных имён, они приобретают одно на всех – бомж. Улица их обезличивает. Но у каждого бездомного есть своя история  о том, как он оказался на улице. Мы прошлись по Екатеринбургу записали их. Среди них – рассказы убийц, родителей, преданных детьми, и людей, которые в 90-е годы стали свидетелями голодной смерти своих близких

Заступился за маму


От Виктора, который часто сидит возле храма Большой Златоуст на площади Малышева за несколько метров пахнет не то чесноком, не то черемшой, не то и тем и другим вкупе. Рассказывать о себе он готов только за деньги.

«Сколько есть? А больше нет, да? Ну ладно, давай полтинник».

На улице Виктор живёт полгода – ночует под открытым небом рядом с одним из банков на Малышева, раньше его принимали в доме ночного пребывания на ул. Машинной, 9а.

«Меня Любовь Васильевна [комендант дома ночного пребывания] выгнала за нарушение, за драку. Только я не дрался, а меня побили. Она перепутала, по ошибке меня выселила. Выселила и всё! Она щас соскучилась по мне: через ребят [знакомые Виктора, которые всё ещё ночуют на Машинной] меня зовёт, где, говорит, пусть идёт заселяется. А нет, пусть она идёт н****».

И до «Машинки» у мужчины не было проблем с местом размещения: за 11 совершённых преступлений 37 лет из своих прожитых 66-ти он провёл в колониях.


«За кражи сидел, за убийство получил 12 особого. Сосед мою мать столкнул с лестницы, а я его изрубил топором и сам милицию вызвал».

После возвращения из тюрьмы, оказалось, что жить Виктору негде.

«Я освободился. Четыре брата, младше меня, наркоманы, пропили квартиру и сдохли от передозировки. Мама с отцом до этого умерли. А те [братья] мне ни квартиры, ни комнаты, ничего не оставили, сдохли. Бог их наказал. В первые дни на улице, я думал: кого-нибудь грохнуть надо, богатого какого-нибудь, и жить нормально. Ничего не боялся».

В короткие моменты между ходками Виктор работал вулканизаторщиком на шинном заводе, жил с женщиной.

«Сожительница была, на Уралмаше диспетчером работала. Я освободился, мне сказали: она разбилась, умерла, вот, недавно».

Мысли об обогащении быстро сменились апатией и потерей интереса к жизни, когда на мужчину напали и стали избивать, он даже не думал сопротивляться.

«Мне малолетки вон чё сделали [снимает кепку и показывает вмятину на затылке] вообще ни за что. Меня в 23 больнице кое-как на ноги подняли, боролись за мою жизнь».

Помимо физических травм, есль у Виктора другие серьёзные проблемы со здоровьем – онкология и цирроз печени, вторая группа инвалидности.

Горожане к Виктору, по его словам, относятся «любовно», подают охотно и много, в том числе и еду. В православные праздники в день мужчина зарабатывает около 9 тыс. рублей.

«Так у меня в день по полторы тыщи выходит, а в Крещение, в самый большой праздник, когда круглосуточно туда-сюда, сюда-туда идут [верующие] – девять тысяч. А пенсия за месяц – восемь. А тут девять тысяч! Больше пенсии за один день получаю».

Документы у мужчины, по его словам, в порядке, время от времени, он предъявляет их сотрудникам полиции.


Мечтает Виктор о нормальной жизни. Готов, начиная с завтрашнего дня, круто её поменять, но, говорит, на работу не берут – пенсионер, инвалид, да ещё и с судимостями.

Но завтра, послезавтра и через неделю Виктор снова сидит возле храма, опустив глаза в асфальт, грязными руками ломает булку хлеба, ест её, запивая чем-то мутным из пластиковой бутылки.

«Чёрный» человек


Ещё один бездомный сидит в тёплой засаленной куртке с прикреплённой на груди грязной георгиевской ленточкой на противоположной стороне от храма Златоуст. Сейчас – сидит, полчаса назад он на этом месте спал. Чёрными пальцами крутит ребристое колёсико чёрной зажигалки – пытается подкурить окурок, который нашёл в урне рядом.

Прежде, чем поздороваться и начать разговор, протягиваю ему целую сигарету. Он, не глядя на меня и не говоря ни слова, берёт её, кладёт на картонку, на которой сидит и продолжает попытку подкурить «бычок».

Зовут его Куваев Иван Валерьевич, у него есть дом в Талице и семья – трое детей и супруга, с которой он в разводе. Несколько лет назад он приехал в Екатеринбург на заработки, да так получилось, что потерял сначала паспорт, потом работу. Сегодня у 52-летнего бездомного денег нет, а в семью возвращаться мужчине стыдно.

«Конечно я в соцзащиту обращался, там сказали плати 2,5 тысячи, мы тебе паспорт восстановим. А где мне их взять 2,5 тысячи?! У меня нога сломана, блин. Я работать не могу. Полгода уже так живу».

Этой ночью и другими тёплыми летними и осенними ночами Иван Валерьевич ещё будет спать у реки – там у него в кустах натянут целлофан от непогоды, куда пойти зимой мужчина пока не придумал. Одно лишь точно решил: в приют или ребцентр точно не обратится.

«Прошлой зимой я в центре "Надежда" [реабилитационный центр] жил, работал там. Бесплатно работал. Они обманывали. Ну и что, что спальное место и питание? Там – макароны! А я здесь, блин, колбасу жру!».


За время бодрствования в день Ивану Валерьевичу удаётся собрать 300-400 рублей, на них он и покупает колбасу и обязательно пиво, крепкий алкоголь не употребляет.

«Да ещё голубей кормлю, я им постоянно булку-две в день покупаю. Кто их ещё накормит?»

Недавно, говорит мужчина, он начал копить деньги на восстановление паспорта и билет до дома. На вопрос «сколько уже удалось отложить?», отвечает: «Да ни сколько!».

Дочки-матери


Двух пожилых женщин, которые ищут что-то в мусорных контейнерах во дворе одного из супермаркетов на Пионерке, видят каждый день, иногда – с собаками, иногда – вдвоём. Каждый раз от мусорки они уходят с полными пакетами, – что-то находят и куда-то несут, видимо, есть куда нести.

Старшая из пенсионерок представляется Валентиной Степановной Корнеевой, ей 88 лет, она инвалид I группы.

«Я – вдова ветерана войны. А это моя дочь Ирина, ей – 65... У меня муж умер голодной смертью в июне 1997 года: по несколько месяцев не давали пенсию. Он – защитник Ленинграда, контужен был. В 19 лет у него уже орден Красный Звезды был».

После войны Валентина Степановна работала начальником строительной лаборатории: изготавливала и испытывала бетон, цемент, битум для строительства ГЭС и АЭС по всему Союзу.


«Я столько построила! Всё внедряла новое, передовое, а сейчас надо мной издеваются».

Издеваются над вдовой ветерана, две дочери и пять внуков которой ютятся сегодня вместе с ней в квартире на 58 «квадратах», коммунальные службы: недавно отключили электричество. На оплату коммунальных платежей и долга уходит вся пенсия Ирины.

«А ей [маме] 36 метров положено [по закону]», – вставляет Ирина.

«У нас счётчики, всё стоит. А они [управляющая компания] не считают по ним [счётчикам], говорят, долг у вас. Куда только не обращались! Льготы все отобрали, не можем даже через суд восстановить».

Из-за нехватки денег по контейнерам женщины собирают, как выразились сами, «разное»: сегодня, вот, книги, но что с ними делать пока не знают. Еду берут исключительно только для своих пяти кошек и собаки.


«Ну, вы знаете, нужда – дело относительное: она сегодня нужда, а завтра мы думаем, что мы самые богатые», – заканчивает разговор Ирина, и женщины, благословив нас, с пакетами наперевес отправляются до следующего контейнера в соседнем дворе.

«Ни дня не работал»


Нетерпеливо во время беседы 50-летний Евгений заглядывает в кусты поблизости – по сути, в своё жильё. Там на скамейке его уже ждут друзья –  молодой парень и женщина среднего возраста, на бездомных они не похожи, но сразу видно: выпить любят, а ещё любят перебивать и шутить «ниже пояса».

Родителей у Евгения не было, воспитывала его бабушка. Квартира когда-то у мужчины была, кивает: вон, в соседней многоэтажке в Асбестовском переулке. После смерти единственного родственника, мальчик попал в детский дом, а когда выпустился – возвращаться, оказалось, некуда: бабушкину квартиру обжили незнакомые люди...

«А мы вот в этой пятиэтажке живём», – перебивает женщина и показывает на дом неподалёку.

Разбираться в перипетиях наследственного права Евгений не стал, с тех пор так и живёт на улице.

«Потом в армию забрали. В самом Афгане служил, – не без гордости говорит он. – Правда недолго, два месяца – комиссовали из-за контузии. Но людей я не убивал, водителем-механиком был».

После службы мужчина снова оказался на улице, получать образование и работать не хотелось, не хотелось и семью завести. Единственным заработком было и остаётся попрошайничество, так мужчина живёт уже около 30 лет.

«Мы ему помогаем, – смеётся парень. – Чем? Требуем еды постоянно у этого человека: "Дай пожрать что-нибудь" – так помогаем».


«Еду я покупаю сам, иногда люди что-нибудь дают, а я беру всё, ни от чего не отказываюсь. Окорочка люблю. Готовить их негде, поэтому сразу варёные покупаю. Алкоголь? Да, употребляю, потому что при такой жизни нельзя не употреблять».

Говорить о том, при каких обстоятельствах Евгений лишился ноги, он не желает.

«Какая разница? Я об этом никогда никому не расскажу!», – Евгений разворачивается на кресле-коляске в сторону друзей, давая понять, что наш разговор уже окончен. Женщина и парень тут же встают со скамейки, подхватывают коляску, переносят через бордюр и все трое скрываются в кустах.

«Не бомж» Анатолий


Во дворах жилого дома по ул. Советской часто можно увидеть мужчину в возрасте, который роется в мусорных контейнерах.

«Я не бомж, – сразу же говорит собеседник, – мне надо много двигаться, вот я и хожу. Что ещё могу сказать: не пил, не курил, всю жизнь занимался спортом и даже защищал честь Свердловской области. Да, участвовал в забеге от Свердловска до Бреста в 72-м году в честь юбилея Кузнецова Николая Ивановича [Герой Советского Союза, легендарный советский разведчик]».

Представился «не бомж» именем Анатолий, ему 84 года, он ветеран тыла – в годы войны мальчишкой работал на заготовке топлива, говорит, есть много медалей – «государство никогда не забывает поздравить».

После войны Анатолий получил высшее образование – инженер-конструктор.

«Я на Уралмашзаводе проработал 50 лет конструктором. Все предприятия металлургические по России, по Советскому Союзу мы проектировали, строили и сдавали. В Северной Корее ещё три года работал».

Когда надоедает сидеть дома перед телевизором или работать в саду, пенсионер в мусорных контейнерах и урнах ищет жестяные банки из-под пива и газировки.

«В пункт приёма потом сдаю, по 50 копеек за штуку. Супруга ругает меня за такое странное хобби... Иногда книги беру, – товарищ продаёт их, меняемся с ним. Книги-то сейчас хорошие вряд ли найдёшь, не выбрасывают их или выбросили давно».

«Помогите с жильём»


«А правда еды купите? Не обманете? Вы только не обманите», – на таких условиях соглашается рассказать о себе 46-летний бездомный, который ежедневно просит подаяние в подземном переходе возле железнодорожного вокзала.

Жить на улице Вячеслав, перенёсший два инсульта, уже устал. Бомжом мужчина стал в  2012 году – с момента, как освободился из тюрьмы. Сроков у него было несколько, в основном за воровство, но один из последних он отбывал за убийство жены.

«Она мне изменила, я её зарубил. У нас остался сын, он сейчас в Полевском живёт у моей сестры, ему 23 года, учится, работает. Сын, меня  давно простил и не осуждает и, как мужчина мужчину, понимает. К нему не хочу, хоть он и зовёт. Зачем мешать, у него своя жизнь?»

Сегодня местом своего жительства Вячеслав назвается вокзал и привокзальную площадь, квартиру он потерял давно, жильё не было приватизировано. Два раза сын пристраивал его в реабилитационные центры в Тюмени и Челябинске. Жил Вячеслав и в местном центре «Возрождение», в котором за плохую работу, по словам героя, персонал его избивал.


«Одежду я  нахожу на помойках, еду, если не дают прохожие, тоже ищу в мусорках. По кладбищам не хожу, – далеко добираться. Из алкоголя пью джин и водку, а «Боярышник» – категорически нет. Сейчас устал так жить. Сложно. Я постоянно в поисках еды, денег и жилья. Может поможете с приютом каким? Я даже пить брошу. Но такой найдите только, чтоб там курить можно было».

Позже Вячеслав ест горячие макароны с печенью и пирожками из ближайшего кафе и спрашивает:

«А можно позвонить от вас сейчас?».

По памяти мужчина диктует номер своей сестры, в телефоне автоматический голос чеканит: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». «Вне зоны» номер женщины и по сей день.

Пристроить Вячеслава в частный приют для бездомных и престарелых «Фонду Ройзмана» не удалось: после интервью мужчину больше не видели на вокзале ни полицейские, ни другие бомжи.

«Сын обдурил»


83-летняя ветеран труда Софья (она представилась как баба Соня) ночует в круглосуточных ресторанах быстрого питания или на вокзале уже восемь лет.

О том, что у неё уже нет своей квартиры женщина узнала, когда выписалась из больницы после операции по удалению грыжи и двух месяцев лечения. Вспоминать об этом и не плакать баба Соня не может.

«Старший сын, у него семь детей, думал, что я умру и выписал меня из квартиры. Он хотел у меня ещё и пенсию забрать, но я не подписала доверенность. Надо же, обманом мой сын меня обдурил – выселил. А я за эту квартиру  сама вот уже 9 лет плачу: беру извещения и оплачиваю с пенсии».

Пенсия у Софьи хорошая – 24 тысячи рублей.

«У меня работа тяжёлая была, я резчицей на заводе работала а потом ещё 17 лет подъезды мыла».

Сегодня женщина тоже работает: у оптовиков покупает летом – цветы, а зимой – носки и стельки, немного набавляет цену и продаёт горожанам. Её за прилавком с товаром – перевёрнутой коробкой можно встретить на улицах Малышева и на Вайнера.

Изредка, тоже с пенсии, Софье удаётся съездить в Первоуральск и навестить младшего сына-инвалида, жить с ним пенсионерка тоже не может – у него тоже нет своей квартиры. Заселиться в дом престарелых баба Соня не хочет: работать, говорит, надо и сыновьям помогать.




Помочь проекту

Через интернет

SMS с кодом

Через сбербанк

Банковской картой или электронными деньгами

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Единоразовое пожертвование в пользу проекта .

Я хочу пожертвовать: 100 руб.

Отправьте SMS на короткий номер 3443 с текстом сообщения: ЛЮДЯМ 100

«ЛЮДЯМ» - идентификатор пожертвования нашего фонда, 100 - сумма пожертвования в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Для пожертвования конкретному проекту, укажите его название после суммы, поставив между ними пробел.

Услуга доступна для абонентов: sms

Комиссия с абонента - 0%.
Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом отделении банка.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Напомнить

Напоминать сделать пожертвование в другое время

Частота напоминания