Дата: 18.06.2021 Автор: Дарья Мосина Фотограф: Катерина Уткина
Помочь Фонду

Общественное животное

Мы определяем общество, или общество определяет нас?

Помочь Фонду

«Человек по своей природе есть общественное животное», — однажды сказал Аристотель, а позже добавил: «Человек вне общества — бог или зверь». Спорить с колоссальной ролью общества в формировании человека, мягко говоря, глупо. Общественные настроения отражаются в человеческих судьбах, как в кривом зеркале — с удвоенным искажением. Часто это искажение накладывается на слишком податливую глину характера и приводит к особому поведению человека. В науке подобные поведенческие паттерны называются «девиациями».

Девиантное поведение — это поведение, которое не соответствует общепринятым или официально установленным социальным нормам (законам, правилам, традициям, социальным установкам). Иначе говоря, это инаковое поведение человека, необычное по меркам общества. Например, если бы в обществе было принято есть на обед только апельсины, а какой-то человек ел бы на обед только яблоки, то его поведение считалось бы девиантным.

Девиации могут быть негативными или позитивными. К негативному поведению чаще всего относят то, что приносит вред или самому человеку, или его окружению и социуму: алкозависимость, наркозависимость, лудоманию, преступления и проступки разной тяжести и т. д. Такое поведение порицается обществом, люди, страдающие зависимостями, стигматизируются и не могут полноценно жить в социуме. Позитивные девиации, такие как гениальность или героизм, наоборот чаще всего приносят людям пользу, а потому обществом активно одобряются.

Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана
Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана

Девиантное поведение невозможно описать цитатой Джокера про один день, отделяющий нормального человека от безумца. Оно не формируется в одночасье, его особенность — многократность и длительность. Создаёт девиантов именно сочетание биологических и психологических особенностей человека (та самая податливая глина характера), а также его семья, мораль, этика, социальный статус. То есть роль окружения в становлении нашего поведения чрезвычайно огромна.

Логово

Выстраивание отношений с обществом происходит ещё в раннем детстве. Первые пять лет жизни ребёнок учится безболезненно существовать в социуме, общаться с другими людьми, принимать ценности и установки общества — другими словами, он социализируется. Несоциализированный ребёнок становится изгоем среди сверстников, «зарабатывая» психические травмы.

Первый институт, дающий понятие о нормальном, — это семья. Учёные смогли выделить несколько типов внутрисемейных отношений, которые могут привести к асоциальному поведению ребёнка:

  • при дисгармоничном типе к ребёнку относятся непоследовательно: то любят, то отвергают, то не принимают его вовсе, то предъявляют завышенные требования. Эмоциональная связь в такой семье, кажущейся на первый взгляд нормальной, отсутствует полностью. Ребёнок ощущает себя ненужным, покинутым, непонятым; 

  • нестабильный, конфликтный тип характерен или неполной семье, или ситуации развода, или длительного раздельного проживания с родителями. В этом случае ребёнку может не хватать внимания и любви обоих родителей, чтобы чувствовать себя полноценным;

  • в дезорганизованной семье, члены которой употребляют наркотики и алкоголь, ведут аморальный образ жизни, формируется асоциальный тип отношений с проявлениями насилия и жестокости по отношению к ребёнку. 

В семьях даже с такими типами воспитания детям могут объясняться элементарные понятия о нормальном, однако не всё так просто: недостаточно лишь знать общественные нормы, они должны стать частью человека, укорениться в его сознании, руководить им на эмоциональном ярусе. Такой переход норм из области знаний в область подсознательного применения называется интериоризацией; это базовый процесс адаптации к обществу. Нормы, не прошедшие интериоризацию, не становятся полноценными регуляторами поведения человека, они могут сознательно или бессознательно игнорироваться в угоду личности.

Дети-Маугли или одичавшие дети, воспитанные животными или в условиях строжайшей изоляции, — яркий пример нарушенной интериоризации. Попадая к людям, они перенимают лишь внешнее — посуда, одежда, прямохождение — но это внешнее не становится глубинным. Есть из тарелок, носить штаны и ходить на двух ногах для них не становится нормой, а становится лишь досадным недоразумением, необходимым лишь потому, что им объяснили это какой-то эфемерной необходимостью. Единственные нормы, которые воспринимаются ими на личностном уровне, — это «нормы», которые помогли им выживать в досоциальных условиях.

Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана
Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана

Джини Уайли — ребёнок, проживший в изоляции первые тринадцать лет своей жизни, была обнаружена американскими властями в 1970 г. После освобождения ей долгое время занималась группа учёных, пытавшихся социализировать девочку. У неё были проблемы с ходьбой, жеванием, контролем слюноотделения. Она не владела речью, постоянно плевалась и страдала недержанием.

Во время обучения девочка показывала хорошие результаты: начала использовать короткие предложения, состоящие из двух-трёх слов, стала довольно общительной, у неё стали реже происходить ночные мочеиспускания. Джини научилась выражать свой гнев, не направляя его на себя. Однако прогресс оказался недостаточным для продолжения исследований. Джини передали опекунам, где она, в конце концов, начала регрессировать, отказываться от усвоенных норм. Полноценной речью Джини Уайли так и не овладела: могла произнести лишь несколько слов, хотя помнила язык жестов, которому её обучили во время исследований.

Полноценная интеграция ребёнка в общество — это один из способов избежать возможных проблем с поведением в более сознательном возрасте, но не стопроцентный залог. И пусть «все мы родом из детства», но не все мы позволяем детству определять нас. Хотя многие преступники придерживаются обратного, что позволяет им переложить груз ответственности за совершённые злодеяния на плечи своих родителей.

Так, в том, что его жизнь пошла под откос, обвинял своего отца Андрей Романович Чикатило. При том, что единственным, в чём провинился отец, было попадание в репрессивный список и последующая смерть. Тед Банди зашёл в своих обвинениях гораздо дальше и переложил вину за 30 жертв, в убийстве которых он признался, на своего деда (которого он, по его же признаниям, любил и уважал) и на отца, которого никогда в жизни не видел. Однако только родственниками Банди не ограничился — к списку обвиняемых он добавил всех людей вокруг.

Из логова

Девиантное поведение в определённой степени отражает личностные качества человека, нарушившего норму (не каждый, голодая, пойдёт воровать), но в большей степени оно указывает на существующие недостатки социума (почему кому-то вообще приходится голодать?), в котором существует индивид. Поэтому общество повышенной кислотности легко определить лакмусовой бумажкой, которой и является девиантное поведение его членов. 

Эмиль Дюркгейм стал первым ученым, давшим социологическое объяснение девиантному поведению на примере самоубийств. Суицид, преступления и зависимости он считал результатом аномии. Аномия —  кризисное состояние общества, в котором есть противоречия между провозглашёнными ценностями и реальным положением дел. Например, когда старые нормы меняющегося общества уже не являются ориентирами, слишком противоречивы и разрушены, а новые — туманны и нечётко сформулированы. Подобная переходная ситуация заставляет людей чувствовать себя потерянными, не принадлежащими социуму. Они не знают, согласно какой морали выстраивать своё поведение.

Такой переходный период случился в России на рубеже XX–XXI вв. Слабый государственный контроль, неэффективная политика, подорванная сменой власти, потеря ориентиров стали причиной принятия бессистемных, эпизодических решений в социальной сфере, что привело к растущему количеству различных видов девиантного поведения, ставших серьёзной государственной проблемой.

90–е стали для многих людей синонимом слова «криминал». Экономический переход углубил пропасть между бедными и богатыми, а поставленных государством целей, например, улучшения благосостояния граждан, невозможно было достигнуть легально. Криминализированное общество перестало стыдиться быть по ту сторону закона: «я — бандит» в 90–е звучало если не гордо, то, как минимум, очень внушительно. В итоге повальное использование криминальных (неинституциональных) форм поведения, таких как убийство, бандитизм, кража и других, для обогащения и продвижения по социальной лестнице стало угрожать государственным институтам. Обедневшие члены общества образовали подступенок этой самой лестницы, маргинализировались, стали более склонны к девиантному поведению.

Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана
Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана

90–е были переходным периодом, неоновой вывеской, указывающим на необходимость тотальных преобразований, но их время прошло, а проблемы — остались. Количество социально негативных девиаций только увеличилось, а возраст людей с таким поведением уменьшился: элементы криминального мира массово распространяются  в обыденной жизни подростков (тюремный жаргон, тюремные татуировки, специфическая жестикуляция, использование специфических моделей поведения и т. д.) и распространяются так активно, что их приходится запрещать на законодательном уровне. Так, в 2020 г. Верховный суд России признал экстремистским движение АУЕ, популярное среди молодежи.

Преступное поведение — крайняя форма негативных девиаций, которая фиксируется государственными органами. Именно благодаря статистике преступлений можно объективно и честно оценить картину общества. По данным портала правовой статистики за 2020 г. выявлено 2 044 221 млн случаев нарушения закона, в 2019 г. эта цифра равнялась 2 024 337 млн случаев. Сайт МВД говорит, что за 2020 г. общее количество преступлений выросло на 1 %, а количество тяжких и особо тяжких преступлений — на 14 %.

Такой прирост объясняется тем, что гораздо больше стало преступлений через интернет. Число насильственных преступлений со временем сокращается, а число преступлений «на расстоянии»  растет, что отражается на общей статистике: мошенничество занимает в России 16,4 % от числа всех преступлений — это третье место по «популярности». На втором месте кражи — 36,7 %, на первом — прочие преступления, объединённые в единую категорию, суммарный процент которых составил 37,6. Для сравнения: процент преступлений, квалифицируемых как хулиганство, составил 0,1, а нарушений правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию, — 3,3 %. Глядя на цифры, становится понятно, что российские преступники чрезвычайно любят деньги и не любят искать работу, или попросту не могут её найти. И это — шлейф хаоса лихих 90–х.

Теряя логово

Дюркгейм считал, что даже негативное поведение людей имеет положительные стороны. Оно указывает на проблемы общества и требует от него действий по их решению, которые впоследствии могут сформировать социальные нормы, когда недовольные люди начнут чётко разграничивать «плохое» и «хорошее».

Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана
Фотография Катерины Уткиной для Фонда Ройзмана

Дюркгейм описал свои мысли очень давно, но до сих пор он имеет преданных последователей, рассматривающих девиантное поведение как ответ на нежелательные социальные процессы, на сложность отношений между человеком и обществом.  Но, в конце концов, эти теории не дают ответ на главный вопрос: почему разные люди при одних и тех же социальных условиях выбирают разные пути поведения? В масштабе отдельной личности, свернувшей с законного пути, вопрос «почему кому-то приходится голодать?» не так уж и важен, как важен факт — «не каждый, голодая, пойдёт воровать». 

Вернёмся к словам Аристотеля, который определил человека вне общества как зверя или бога. Девиантное поведение в определённом смысле тоже можно назвать поведением «вне общества»: оно идёт вразрез с социальными представлениями о нормальном, игнорирует рамки, которые десятилетиями формировались в массовом сознании. Однако ни один из «девиантов» не зверь, и далеко не бог. Камень, брошенный в реку, меняет течение, но и течение меняет его — вода сглаживает острые края, трансформирует, уносит в другое место, так и общество сглаживает острые края и трансформирует людей с помощью социального контроля. Поэтому человек, родившийся в обществе, навсегда остается общественным животным.

Спасибо, что дочитали наш текст до конца. Если вы хотите поддержать наш Фонд, чтобы мы и дальше могли публиковать полезные и важные материалы, пройдите по ссылке и оформите ежемесячное пожертвование. Каждый рубль поможет нам работать лучше!