Хоспис в лицах: медбрат Никита Лисин

Никита похож на парня, который работает в модном месте — татуировки, стрижка, борода. На самом деле, он сотрудник первого екатеринбургского хосписа

Первый екатеринбургский хоспис
Собрано: 990 811 руб. Нужно: 12 489 667 руб.
8%
Автор фото: Маша Заневская
Автор статьи: Наталья Зенкова
Хоспис в лицах: медбрат Никита Лисин


Никите Анатольевичу 24 года. Он медбрат в первом екатеринбургском хосписе, созданном при поддержке Фонда Ройзмана. На первый взгляд может показаться, что этот молодой человек работает в модном месте, окружённом беззаботной молодёжью: у Никиты татуировки на руках, современная стрижка и ухоженная бородка. Даже его медицинская форма отличается от обыденной сине-зеленой: у Никиты она цвета темного и белого шоколада – он выбирал её сам. Как и специальность, и работу в паллиативном отделении. 

Первый екатеринбургский хоспис сам «схантил» Никиту на сайте с вакансиями и пригласил на собеседование. Это была седьмая по счёту встреча с потенциальным работодателем у молодого человека, но впервые Никите захотелось работать по-настоящему именно здесь.

Другие места Никита уже проходил: работал в экстренном отделении обычной больницы, в процедурном кабинете в хирургии и ещё на посту в кардиологии. Молодой человек признаётся, что в хосписе ему проще: пациентов гораздо меньше. Самое большое количество больных у него было в Серове: отделение было рассчитано на 40 коек, 6 из которых заняты в пите (палата интенсивной терапии), а оставшиеся 34 официально закреплены за ним.

Сейчас в екатеринбургском хосписе на Никите максимум 12 пациентов. Никита говорит, что они по состоянию тяжелее, чем в той же хирургии или кардиологии, но при этом ему с ними не так сложно. Само отношение к таким тяжёлым пациентам у него сформировалось именно здесь: в обычной больнице ему было некогда общаться с ними, даже остановиться и поговорить не хватало времени.


«Когда я пришёл на собеседование у меня сразу спросили: как ты относишься к смерти?»
«У нас 50% летальности. Ну, если я каждого буду проносить через себя, то я следом за ними могу отправиться... Поэтому я стараюсь не зацикливаться. Я и близких стараюсь отпускать, потому что моя жизнь продолжается».
«Смерть для меня – это естественный биологический процесс. Все живые организмы рождаются, живут и умирают. Без этого никак. В жизни я постоянно сталкиваюсь со смертью: когда мне было полтора года, ушла моя мама, потом через какое-то время там и дядя, бабушка и дедушка, брат, отец. Поэтому я живу с этим. И к людям особенно не привязываюсь».
Никита вспоминает единственный случай, когда всё-таки «привязался»: «У меня была одна пациентка, которая уже ушла и которая преодолела мой внутренний барьер. Выяснилось, что у нас есть некое общее в «прошлой» жизни: мы из одного города. У неё муж из Серова был, а мама мужа в соседнем подъезде от меня жила. Я знал их прекрасно и часто видел, когда ездил в родной город. Так вот мы с ней прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Прошли все стадии принятия не диагноза даже, а нашей помощи. Она со мной и агрессивно общалась, и веселилась, и шутила, и просто говорила. Потом она ушла. Время от времени я её вспоминаю. С остальными стараюсь дистанцию держать. Даю общение, но внутрь себя не пускаю».


Близкие Никиты не отговаривают его от работы в хосписе, несмотря на тяжёлые психологические последствия: «Они к моей жизни относятся так: тебе нравится – ты делай. Если ты доволен тем, что делаешь, то живи и радуйся жизни».

К близким пациентов Никита относится бережно: «Если родственники не приходят к ним, я это понимаю. Им надо отдохнуть. Они очень устают. Мы, бывает, устаём, работая с этим пациентом, но я-то знаю, что я сегодня отработаю, а завтра пойду домой и отдохну. А они не отдыхают».

«Я сам прекрасно понимаю, что если бы с моими близкими что-то такое произошло, то я не ручаюсь за то, что смог бы вот так дома за ними ухаживать. Не проще бы в пансионат оформить? Я не знаю, как поведу себя в этой ситуации, поэтому не могу судить других людей».
Молодой человек признаётся, что ходил бы сюда чуть ли не каждый день — он из числа тех, кого считают фанатами своего дела. График у него сутки через двое, где-то через трое. «Ну я и хожу сюда чуть ли не каждый день, – улыбается Никита – Иногда бывало в выходные приходил, после смены чуть дольше задерживался».

Особенно приходилось задерживаться и помогать, когда Фонд Ройзмана открыл третий этаж, а штат медработников ещё не расширили. «Меня ничего не смущает, если я вместо санитарочек поменяю подгузник пациенту. Я же не могу бросить. Мы всё равно команда! Я не могу работать без них, они не могут работать без меня. И если я чего-то не умею, я лучше пойду спрошу, чем сделаю неправильно. Потому что от меня зависит жизнь человека».

«Если я нарушу какой-то процесс, то могу просто убить пациента. Ответственность слишком высока, чтобы выделываться, скажем так. Я лучше покажусь дураком, но спрошу».


В планах у Никиты продолжать развиваться профессионально и работать в хосписе. Молодому человеку нравится здесь: эта работа помогает ему раскрываться, работать с разными чувствами, проявлять эмоции. В обычной жизни Никита закрыт.

Заговорив про эмоции, он задумывается о гендерности в профессиональной среде: «Это профессия изначально «женская». Мальчики только начали идти на эту специальность. В основном, мы [мужчины] уходим из медбратьев: либо идём дальше, либо переходим вообще в другую профессию. Это как официант. Я, конечно, понимаю, что помогаю людям, но медбрат – правая рука доктора. Многие пациенты стесняются, что медработник мужчина. Особенно если женщинам какие-нибудь интимные вещи делаешь: клизму поставить, свечку. Они говорят, – Никита изображает женскую интонацию, – Вы же мужчина! Я говорю им: знаете, в нашей профессии нет мужчин и женщин. Мы просто медработники. Но если пациент просит, мы можем поменяться с медсестрой, но это бывает нечасто: все более или менее уже привыкли».

«Если всё знать и уметь, то с физической точки зрения здесь нет ничего сложного, в том числе для меня. А с психологической иногда сложно общаться с родственниками пациента. Видно, что они очень сильно переживают. Я понимаю, что я знаю больше, но при этом не могу сказать. Во-первых, у нас это врачи делают. Во-вторых, я не знаю как правильно сказать. Самый сложный момент для меня был... Вижу, пациент уже тяжёлый, уже уходит потихонечку. А он у меня спрашивает, когда его выпишут. Я сам-то понимаю, что мы не выпишем. И говорю ему, что надо у врача узнать. Вот так приходится идти на уловочки, потому что такая информация может быть только хуже ему. Хотя у нас встречаются пациенты, которые не знают о своём диагнозе. Я считаю, что это неправильно».

В хосписе применяется симптоматическое лечение – лечение того, что пациенту мешает жить. Кому-то мешает жить одышка, кто-то не может есть.
Никита с направлением паллиативной помощи сталкивался раньше только на учебе. Основному он научился на практике. Используя специальное оборудование любую работу медбрата можно облегчить до минимального состояния.
«Надо заботиться немножко о себе, чтобы потом заботиться о других».
Например, я один не буду поднимать человека, если он весит 100 кг! У нас для этого есть Арнольд. Это гамачок такой, с помощью его можно переместить человека, допустим, с кровати в ванну. Некоторые пациенты пугаются, некоторые радуются и им бывает даже весело».

Никита возле специального оборудования для перемещения пациента
Никита возле специального оборудования для перемещения пациента


Никита работает не только в отделении – при первом екатеринбургском хосписе есть выездная паллиативная бригада, которая оказывает людям помощь на дому. И там, и там, есть своя специфика работы: «Сложность была в том, что приходилось всё объяснять».

«Когда я говорил, что надо бы к нам [в паллиативное отделение], то многие пугались, потому что они совсем не знают, что такое паллиативное отделение и хоспис. Человек спрашивает у меня робким голосом: "А что к вам уже всё? Умирать?". Но я их уверял, что это не значит всё. Что мы ещё выписываем, у нас ещё после выписки живут долгую и счастливую жизнь. Приходится очень часто разъяснять. В России, к сожалению, это понятие не распространено».


Никита разделяет понятие хоспис и паллиативное отделение. «Для меня и, в принципе, для медицины – это разные вещи. В хоспис, как правило, отправляют на постоянное место обитания, независимо сколько они там проведут времени. Там нет ограничений. А паллиативное отделение открыто на базе стационара, больницы какой-нибудь, и оно как бы временно. Да и тут больше медицины. Хотя... Точно не могу сказать, потому что сам хоспис я никогда не видел. Именно хоспис. В Серове нет хосписа, даже выездной службы нет. Я бы хотел оказаться в Новосибирске и посмотреть как там устроен хоспис. Ольга Выговская (эксперт Ассоциации профессиональных участников хосписной помощи, - прим. автора) приезжала, и мне понравилось то, что она говорила. Я после той учёбы начал больше проникаться всем этим. Я больше начал понимать, что я здесь делаю, для чего я вообще нужен».

В Екатеринбурге проживает около полутора миллиона человек. В городе, где многие страдают от разных неизлечимых болезней, есть всего 50 мест в единственном паллиативном отделении, которое выполняет также функцию хосписа. Отделение существует при постоянной поддержке Фонда Ройзмана: это и закупка оборудования, и ремонт, и питание для пациентов. А Фонд Ройзмана способен это делать только с вашей помощью: мы существуем благодаря вашим пожертвованиям, даже небольшим. Станьте частью общего большого дела – это совсем просто. Даже сто рублей, которые будут списываться ежемесячно с вашей карты, помогут нам и десяткам неизлечимо больных людей.


320

Помочь проекту

Через интернет

SMS с кодом

Через сбербанк

Банковской картой или электронными деньгами

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта Первый екатеринбургский хоспис будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Единоразовое пожертвование в пользу проекта Первый екатеринбургский хоспис.

Я хочу пожертвовать: 100 руб.

Отправьте SMS на короткий номер 3443 с текстом сообщения: ЛЮДЯМ 100

«ЛЮДЯМ» - идентификатор пожертвования нашего фонда, 100 - сумма пожертвования в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Для пожертвования конкретному проекту, укажите его название после суммы, поставив между ними пробел.

Услуга доступна для абонентов: sms

Комиссия с абонента - 0%.
Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом отделении банка.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Напомнить

Напоминать сделать пожертвование в другое время

Частота напоминания

Собрано: 990 811 руб.
Нужно собрать: 12 489 667 руб.