«Её курсив»

Она помнит много книг, но не помнит, когда и как заболела

Первый екатеринбургский хоспис
Собрано: 888 606 руб. Нужно: 12 489 667 руб.
7%
Автор статьи: Наталья Зенкова

На прикроватной тумбочке лежат очки, лупа и книга - автобиография Нины Берберовой «Курсив мой». Автору книги было 92. Хозяйке всех этих предметов сейчас - 95.

Она выходит из ванной комнаты. Маленькая, согбенная женщина. Мы знакомимся. Татьяна Алексеевна хочет переодеться, но боится сломать молнию на халате. Я помогаю ей осторожно застегнуть замок, надеть халат. Она медленно, но уверено двигается к кровати. «Как на втором этаже живу, такая постель высокая. Тяжело мне. Видите, уже устала», - взгромоздившись на кровать с помощью двухъярусной этажерки, объясняет старушка.

В декабре Татьяне Алексеевне исполнилось девяносто пять лет. За окном снег. Татьяна Алексеевна радуется виду из окна: «Прелесть просто, а когда фонарь вечером горит и видно деревья, снег, то тогда - сказка просто». Но в сказку, на улицу, она почему-то не хочет. В комнату заходит врач, спрашивает её о здоровье и как бы между делом уговаривает:

- Гулять?

- Неет...

- Всё отказываемся. Боимся гулять, холодов боимся.

- Я колёса не сменила, - отшучивается Татьяна Алексеевна.

- Смените-то скоро?

- Не дождётесь, - смеётся она.

- Не дождёмся?! Ну и дела...

2


Татьяна Алексеевна оказалась в хосписе после инсульта. Она не может оставаться одна в большой квартире. Боится огня теперь, однажды обожгла руки, когда готовила, а сейчас и приготовить сама себе уже не может. Одеться и раздеться трудно. Пробовали ей нанимать сиделок, но они не справляются. «Я обычно не требовательная...», - как бы извиняется старушка. Здесь ей нравится питание, нравятся «сестрички», так она их называет, соседка по палате, как человек ничего, отзывается о ней Татьяна Алексеевна. И только когда мы заговариваем о концертах, что проходят в хосписе и которых все пациенты ждут с нетерпением, Татьяна Алексеевна начинает плакать. Я не могу понять, почему она расстроилась, ведь все им только радуются... И тут выясняется, что ее жизнь была связана с выступлениями - танцами и музыкой. Справившись со слезами, она начинает автобиографию, свой курсив.

Муж ее был из советских немцев. Учился в консерватории, не окончил, но остался хорошим слухачом и выступал с ансамблем. Был он как-то со своим ансамблем проездом из Брянска на два дня в Орле, чтобы дать концерт. Татьяна Алексеевна там родилась и, окончив Орловскую государственную военную школу, тоже была в ансамбле. «Девочка со мной пела, уговорила пойти посмотреть на них, да они ещё и набирали людей. Мара начала петь, но нот она не знала и не подошла им. Тогда я давай танцевать. Вспомню, смешно аж. Предложили поехать с ними. Я пришла домой, сказала. Папы у меня не было, брат на фронте. Только сестра младшая и мама. Ну и я поехала. Там меня встретили, ребята молодые тоже. Хороший ансамбль у нас был. Поженились мы в 1942. Колесили везде...», - прикрывая глаза, вспоминает Татьяна Алексеевна.

«Потом мы оказались в Самарканде. Дали нам комнату. Там трясло страшно! Все детские игрушки летят, мы из хаты выскакиваем на улицу... Но я не жалею. Я столько посмотрела, обычаи всякие. Много осталось впечатлений. Оттуда нас отправили на Урал. Мы привезли с собой фруктов сушёных. Под кроватью разложили, а больше некуда: ни посуды, ничего не было. Черпали горстями и раздавали всем: - возьмите, возьмите. Вот так и жили».

Жили они и в Первоуральске, и в Верхней Пышме. Муж Татьяны Алексеевны всё отмечаться ходил, как немец. «Будто враг. А он ничего и не сделал» - недоумевает Татьяна Алексеевна. Сняли с него в 1954 году эту повинность, чтобы отмечаться. Кроме музыки, он был финансистом. Дали им квартиру в Свердловске на Старой Сортировке. Тогда как раз сдавался четырехэтажный дом и строили его пленные немцы. «Жалко их тоже было, - вспоминает Татьяна Алексеевна, - Все молодые парни. Вот их ведут, кто хлеб им кинет, кто ещё чего. Подкармливали. Наш народ хорошо к ним относился. Да я помню, когда жила в оккупации 22 месяца, нас стеснили, наш большой дом. С нами жили хорошие, пожилые немцы, которые нам говорили, что они воевать не хотят, что их заставили, что наши люди хорошие... У меня и подруга была потом Зигфрид. Она на аккордеоне играла и пела, а я танцевала».

Татьяна Алексеевна не только сама танцевала, но и вела кружок. В Москве окончила курсы и получила документ, что может заниматься с детьми. Пока была на курсах, останавливалась у двоюродной сестры, та артистов обшивала: работала швеёй в Большом театре. Вернувшись в Свердловск, Татьяна Алексеевна получила кулинарный диплом, домоводством занималась и ходила ещё к женщине, которая выучила ее шить и вышивать.

Татьяна Алексеевна показывает вышитую шелком свечу, вышивка эта стоит в рамке, на холодильнике, напротив ее кровати.

От разговора о свечке на картинке мы переходим к разговору о свечах церковных и о церкви вообще. Татьяна Алексеевна признаётся: «Я не против Бога. Я крещённая. Крест не ношу. В церковь не ходила. Монашка ходит здесь. Дала мне молитвослов. Попросила, чтоб я знала хоть одну молитву. Она мне советует: "Вы в возрасте, почитайте", - а я не понимаю, что я читаю. Она села и объяснила мне. Хотя я столько прочитала! Сейчас я уже прочитала "Фактор страха" Абдуллаева. Это фантазия, конечно...». Книги достались Татьяне Алексеевне от сына, он умер и не успел их дочитать. Теперь вместо него их читает она.

4


Она помнит много книг, но не помнит когда и как заболела: «77 мне было, что ли... Ни с того ни с сего стали ноги болеть. Я к медицине не очень. Лечиться не люблю. Я пью таблетки только от давления. Если хорошо - вообще не пью. И сын мне говорил, пей меньше химии. Не вылечил меня в своё время... Он травматолог, хирург был. Я ему говорила, где меня похоронить, а вышло всё наоборот...». Татьяна Алексеевна умолкает. Она не может смириться с утратой сына, плачет каждый раз, как произносит его имя. «Вот я живу... Мужа похоронила, сестру на шесть лет моложе себя. И сыну не было 72...».

Татьяна Алексеевна вытирает слезы, достаёт из тумбочки квадратик советского зеркальца, спохватывается: «Я же лохматая», - берёт небольшую, почти мужскую, зелененькую расческу, прихорашивается. «Меня подстригли здесь, - приводя себя в порядок, говорит между делом, - Я год назад тут уже лежала, так меня и не узнали даже», - улыбается и секретничает со мной на прощание.

Татьяна Алексеевна может бывать в хосписе дольше и чаще. Здесь ей и другим пациентам проще справиться с ежедневными бытовыми препятствиями: молнией на одежде, приготовлением еды, высокой кроватью. Время их нахождения в хосписе зависит от нас с вами. Сделайте небольшое пожертвование на завершение ремонта третьего этажа первого городского хосписа Екатеринбурга и там появятся ещё тридцать мест, которых кому-то очень не хватает.

Помочь проекту

Через интернет

SMS с кодом

Через сбербанк

Банковской картой или электронными деньгами

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта Первый екатеринбургский хоспис будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Единоразовое пожертвование в пользу проекта Первый екатеринбургский хоспис.

Я хочу пожертвовать: 100 руб.

Отправьте SMS на короткий номер 3443 с текстом сообщения: ЛЮДЯМ 100

«ЛЮДЯМ» - идентификатор пожертвования нашего фонда, 100 - сумма пожертвования в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Для пожертвования конкретному проекту, укажите его название после суммы, поставив между ними пробел.

Услуга доступна для абонентов: sms

Комиссия с абонента - 0%.
Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом отделении банка.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Напомнить

Напоминать сделать пожертвование в другое время

Частота напоминания

Собрано: 888 606 руб.
Нужно собрать: 12 489 667 руб.