Эдем на пустыре

Среди стекла и бетона в екатеринбургском «Сити» больше ста лет цветёт сад, на который покушаются застройщики. Он пережил голод, революцию и войны, но труднее всего ему приходится сейчас

Автор фото: Аня Матвеева
Автор статьи: Марина-Майя Говзман

В центре Екатеринбурга, скрытый от жителей города разбросанными вокруг новостройками, находится дом-сад Дмитрия Казанцева – человека, который в начале ХХ века, в голодные революционные годы вывел и адаптировал для уральского климата несколько сортов фруктов. К усадьбе, построенной по образцу конца XVIII века, пробираться приходится сквозь выросший вдоль раскуроченной земли и работающих бульдозеров забор. За крошечную территорию боролись бизнесмены, которые хотели возвести здесь ещё одну башню «Екатеринбург-Сити», активисты, которые пытались этого не допустить, в том числе и Галина Казанцева – дочь садовода-селекционера – сама бросалась под бульдозеры, отстаивая дом и сад своего отца. Не подозревая о борьбе между застройщиками и активистами, сюда приезжают гости из самых разных городов России, а туристы из Европы оставляют в книге отзывов трогательные записи.

Дом с мезонином

Вдоль дороги, которая ведёт к саду, стоят решётки. Они огораживают пустырь, где появится очередная высотка. Из-за решёток поднимается пыль, шумит техника. Дом-сад Дмитрия Казанцева, который сейчас носит длинное название «Музей истории плодового садоводства Среднего Урала», находится на улице Октябрьской Революции и со всех сторон зажат стройками, поэтому найти его удаётся только следуя указателю. Зато за дощатым забором, который оберегает дом и сад, открывается оазис: здесь поют птицы, которых редко услышишь в городе, а деревья впитывают в себя жару.

IMG_0906.jpg


Усадьба Казанцева – одноэтажный бревенчатый дом с мезонином. Окна в обрамлении скромных деревянных наличников, фасад обшит доской-вагонкой. Крыльцо в красивых резных узорах. Признак нашего времени – только небольшая камера наблюдения, пришпиленная к углу дома.

Сейчас за усадьбой и садом Казанцева следят Геннадий Васильевич – высокий мужчина с ясными, немного безумными глазами, и Марина — полная его противоположность: маленькая женщина с мягким голосом и плавными движениями. Каждое предложение Геннадий Васильевич выбрасывает из себя голосом, выразительным и громким, как выстрел. Он провёл здесь половину жизни: до того как возглавить этот дом, он был здесь научным сотрудником, а ещё раньше – работал тут истопником. И дом, и сад Казанцева Геннадий Васильевич воспринимает как свои собственные и относится к ним с трепетом, граничащим с воинственностью. Когда мы познакомились, вместо слов приветствия он разразился долгой тирадой о подбирающейся вплотную к усадьбе стройке:

«Бизнесмены хотят всё заковать в бетон и стекло, а оно нам надо?! Мы вышли из зелёного мира, но никак не из бетона и стекла! Город, которому 300 лет… Мы уничтожили всю его историческую часть! Понастроили стеклянных стаканов и гробов. Хотите зелёные парки? А мы по ним – бульдозером!».

IMG_0779.jpg


Когда в 2007 году сюда пробрались те, кому сад мешает, не помогла даже камера наблюдения: «Ночью в сад залезли, налили под деревья кислоты и щёлочи, — вспоминает директор музея Геннадий Васильевич. – Деревья облили специальным веществом, от которого они сбрасывают листья. Землю мы сняли и выбросили, что могли – спасли. Мы обращались в органы, но от прокуратуры – ноль эмоций, – усмехается Геннадий Васильевич. – Зачем им это надо?». Мужчина уверен, что это дело рук людей из крупной металлургической компании, которая уже снесла несколько памятников архитектуры на этой улице.

Улица Октябрьской революции раньше называлась Коробковская и хранила в себе облик города конца XIX – начала ХХ века. Здесь была мощённая булыжником мостовая, всюду росли деревья и стояли усадьбы, вроде той, что приобрёл в 1913 году скромный бухгалтер Дмитрий Иванович Казанцев, старший из двадцати четырёх братьев и сестёр.

Начало

До переезда в Екатеринбург Казанцев жил в Нижнем Тагиле и учился в Выйском земском училище. В 1904 году один из его преподавателей – Кузьма Осипович Рудой – позвал нескольких учеников посмотреть сад, которым тогда занимался. Он угостил Казанцева яблоками, которые показались Дмитрию Ивановичу слишком кислыми. По словам Рудого, других на Урале не вырастить из-за сурового климата. Казанцев выслушал учителя и решил доказать обратное.

IMG_0884.jpg


«…Кузьма Осипович настолько интересно рассказывал о саде в целом и каждом растении в отдельности, что я увлёкся селекцией, как оказалось, навсегда. Сад учителя так впечатлил меня, что я решил во что бы то ни стало устроить такой же и у себя…».

В Нижнем Тагиле Казанцев так и не нашёл ни работу, ни место для сада и переехал в Екатеринбург с маленьким сыном от первого брака. Прожив несколько лет в съёмных квартирах, Дмитрий Иванович стал искать постоянное место – для себя и сада.

Доходный дом на Коробковской улице казался ему идеальным. Дмитрий Иванович вспоминал, что людей в нём было очень много – кто-то жил даже в подвале. Чтобы выкупить всю усадьбу, нужно было 3500 рублей. Для Казанцева, который к этому моменту получил должность бухгалтера с месячной зарплатой в 35 рублей, это было неподъёмно. Тут неожиданно помог его бывший учитель, Кузьма Рудой, давший нужную сумму в долг. Так у будущего садовода-селекционера появился свой дом.

IMG_0759.jpg


Родом из сада

«Слышите, птица поёт? Это горихвостка. Весна пришла», – мечтательно произносит Геннадий Васильевич.

Мы идём по тропинке, огибающей цветущие деревья и кусты. В цветах негромко, но отчётливо жужжат пчёлы. У каждого дерева стоит табличка с названием сорта и годом посадки. Из-за яблонь и вишен выглядывают стеклянные новостройки, обступившие сад со всех сторон.

Саду Казанцева уже сто пять лет. Самой старой яблоне – девяносто шесть. Её посадил сам Дмитрий Иванович, и она до сих пор плодоносит. Самые юные яблони появились здесь прошлой осенью.

«Не просто так я тут оказался, не просто так Бог меня сюда направил, – говорит Геннадий Васильевич, когда мы садимся пить чай из гранёных стаканов в серебристых подстаканниках с узорами. Чай пряный – настоян на свежесобранных травах, которые растут тут же, в саду. – Я сам садоводством уже сорок лет занимаюсь! У папы в саду родился! И у меня, как и у Дмитрия Ивановича, никакого специального образования не было».

IMG_0840.jpg


Сад, революция и кролик Мишка

Дмитрий Казанцев с женой и сыном переехали в усадьбу в 1913 году. К этому моменту он уже грезил своим садом, но, прежде участок предстояло очистить от завалов мусора. Сам селекционер в сердцах напишет: «... Вообще, вся усадьба представляла собой сплошную клоаку». А Галина Дмитриевна, его дочь, в своих воспоминаниях расскажет: «Огромных трудов стоила родителям обработка почвы. Всё свободное от работы время, они тратили на очистку участка от уймы всякого мусора и нечистот… На это потребовалось несколько лет».

В этом же году Казанцев посадил первые яблони, которые прислал ему Кузьма Рудой. А в 1914 году в саду появляются первые привитые яблони, заказанные из Москвы – Боровинка, Грушовка и самая большая мечта Казанцева – Апорт — яблоня с крупными и сладкими плодами. Соседи и знакомые Казанцевых долго относились к затее садовода с недоверием – яблоки на Урале тогда не выращивали, а в том, что деревья не переживут уральских зим, никто не сомневался. Соседи украдкой посмеивались над Казанцевыми.

IMG_0837.jpg


Дмитрий Иванович полностью посвятил себя саду. Когда в России полыхала революция, а в Екатеринбурге горожане выходили на митинги и демонстрации, Казанцев занимался деревьями – готовил почву, высаживал и удобрял их. Когда к власти пришло Временное правительство, садовод-селекционер искал способы создать сорта, которые смогут расти на Урале. Когда в его городе расстреляли царскую семью, Казанцев пытался добиться урожая от своих произведений. Не имея специального сельскохозяйственного образования, он изучал это ремесло по книгам и проверял идеи опытным путём.

В воспоминаниях дочери Дмитрия Ивановича есть трогательная запись: «1917 г. Весна – в один из дней Казанцев обнаружил, что яблоня Апорт исчезла. Оказалось, что его [Апорт] съел домашний кролик Мишка».

Пока соседи выращивали на своих участках морковь, капусту и картофель во время голода начала ХХ века, Казанцев выписывает из разных городов яблони, груши, вишни и сливы. Уже под самый конец лета 1917 года он нашёл на участке первые два яблока. Клад он спрятал в буфете, хранил его две недели. Чтобы «снять пробу» с первого урожая, за столом собралась вся семья – жена Казанцева, которая, как и соседи, скептически относилась к его увлечению, сын и дочь. Тогда Дмитрий Иванович понял, что на Урале можно выращивать не только жизненно-необходимые овощи, но и неприспособленные для сурового климата фрукты.

1


Гости издалека

«”Вы ещё живы, вы ещё не умерли?” – приходят к нам люди, спрашивают, – вздыхает Геннадий Васильевич. – Представляете, каково это всё постоянно слышать?».

Чуть больше пятидесяти лет назад всю мебель из дома вывезли – тогда жене и дочери Казанцева дали квартиру в городе, самого садовода уже не было в живых. Но что-то всё же удалось сохранить.

В одной из комнат стоит большой чёрный рояль – когда-то на нём играл хозяин дома. Над роялем висят чёрно-белые снимки – портреты Казанцева с семьёй. Посредине стоит накрытый скатертью стол с самоваром, хрустальной вазой для фруктов и конфет, вокруг — фарфоровые чашки и маленькие блюдца. В комнате много зелени — растения цветут на подоконниках, на дощатом полу, кажется, даже под потолком. У окна с невесомыми занавесками — большая кадка с деревом, ветви которого оттягивают крупные лимоны. Рядом — сервант с фигурками птиц и животных. В комнаты проливается мягкий дневной свет, пахнет старинной мебелью. Сейчас всё это оберегает Марина — сотрудница дома-музея.

На втором этаже небольшая кладовка. Здесь тоже стоят цветы, лежат кем-то написанные картины. Через кладовку можно пройти на балкон — он выходит в сад, и если смотреть вниз, глаз выхватывает только зелень, цветы и деревянную скамейку у дома. Если смотреть перед собой, глаза упираются в новостройки, окружившие зелёный участок. Если смотреть вправо, будет видно пустырь, на котором одиноко раскидывает не то пыль, не то ржавый песок рыжий бульдозер.

IMG_0898.jpg


В доме хранятся дневники Дмитрия Казанцева и Галины Дмитриевны, которые Геннадий Васильевич скрупулёзно вычитывает, продираясь сквозь убористый почерк – оба  писали мелкими съёженными буквами – перепечатывает их, чтобы издать эти воспоминания. В доме хранятся тетради с заметками школьников, которые проходили здесь сельскохозяйственную практику тридцать-сорок лет назад. В них зарисовки и записи, среди которых попадаются для нынешних глаз совсем непривычные: «Зарисовала план надписи. Начала прополку партера с политическим лозунгом “Миру мир!”. Прополола часть лозунга “М”» – так девочка описывает, что начала полоть выложенную цветами надпись.

Рядом с тетрадями лежит увесистая книга отзывов в тёмно-коричневом переплёте. Среди восторженных отзывов на русском языке много надписей на английском – их авторы живут в Чили, Америке, Бразилии и странах Европы.

Встреча с Берией

Зимой 1921-1922 года сад впервые серьёзно пострадал: в него пробрались соседские козы и уничтожили большую часть трудов Казанцева. «Так после восьми лет работы сад опустел. Сохранившиеся деревца торчали, как редкие изуродованные зубные корешки во рту старого человека. Что мне было делать после таких неудач? Бросить всё или снова начинать. Разобравшись в причинах гибели растений, я установил, что климат играл здесь незначительную роль. Виноваты были люди». Казанцев снова заказал по почте яблони и продолжил работу: начал прививать новые сорта, опылять яблони и вишни, собирать урожай, вскапывать грядки.

IMG_0767.jpg


В 1926 году Дмитрий Иванович начал переписку со знаменитым Иваном Мичуриным. Ему прислали саженцы яблони, груши, сливы и других растений, авторства самого Мичурина. Вскоре появился на свет и первый авторский сорт Казанцева «КОРДИК» – название состоит из инициалов Казанцева и Кузьмы Рудого. За всё время работы Дмитрий Иванович испытал 54 сорта яблонь, через его руки прошло 119 сеянцев яблонь.

Саженцы Казанцева расходились по всей стране, фрукты путешествовали по выставкам, одной из которых была ВДНХ. Его современник вспоминает:

«...К нам подошла группа товарищей, представителей Кавказа и Закавказья, во главе с самим Берией. Узнав, что яблоки выращены на Урале, он искренне обрадовался и обратился к сопровождавшим его: "Вот! Видите? Яблоки на Урале! Да мы так скоро за полярным кругом будем фрукты выращивать!" Кавказцы начали задавать вопросы, и кто-то спросил, почему у яблок такое странное, "нерусское" название. Казанцев стал объяснять, что оно составлено из первых букв тех людей, которые вывели сорт – Кузьма Осипович Рудой, Дмитрий Иванович Казанцев. Я испугался: ведь Кузьма Рудой два года назад был расстрелян, как вредитель и враг народа! Но Берия только ещё раз похвалил: "Молодцы, свердловчане! Я обязательно расскажу Иосифу о ваших яблоках". Сдержал он своё обещание или нет, мы так и не узнали...»

Студенты, застройщики и бездомные

Дмитрий Иванович Казанцев умер в разгар войны, в сорок втором году. Жена и дочь ухаживали за садом больше двадцати лет, пока не передали его местному педагогическому институту. Женщины думали, что педагоги и студенты сохранят сад, но ошиблись: часть растений растащили в свои сады, яблони спиливали и выкорчёвывали для проведения опытов. В сад перестали пускать дочь Дмитрия Ивановича, заявляя, что теперь она здесь не хозяйка.

CFl.jpg


С тех пор, рассказывает Геннадий Васильевич, в доме был пожар, какое-то время в нём даже жили бездомные. Только в 1987 году усадьбу признали памятником истории и архитектуры. В девяностых дом хотели снести, но Галина Дмитриевна буквально кидалась под колёса бульдозера и снос остановили. Она же добилась, чтобы в 1994 году на создание музея в доме её отца выделили деньги. Специальная комиссия, обследовав дом, пришла к выводу, что он в аварийном состоянии и приняла решение: усадьбу перестроить. Вместе с садом усадьбу передали Свердловскому областному краеведческому музею. Теперь сюда приходят дети из местных школ, на экскурсии приезжают люди из разных городов и стран

Усадьба Казанцева, выстроенная в конце девятнадцатого века, пережила революцию и голод, репрессии и расстрел хозяев соседних усадеб, названных «врагами народа». Она пережила перестройку и распад СССР. С трудом она переживает только настоящее время. В середине нулевых участком заинтересовались застройщики. Целый квартал должен был пойти под снос ради строительства комплекса «Екатеринбург – Сити». Перед саммитом ШОС собирались «зачистить руины» в центре Екатеринбурга. Усадьбу Казанцева и его сад удалось отстоять, но Геннадий Васильевич и Марина всё время начеку. По словам директора музея, руководитель компании, чьи люди больше десяти лет назад пробрались в сад и пытались его уничтожить, до сих пор рассказывает в СМИ, что на месте усадьбы находится дом под снос, а на месте сада – огород.

Но пока дом уральского селекционера стоит, а сад цветёт. Прощаясь, Геннадий Васильевич цитирует Дмитрия Казанцева — хозяина этих мест: «Недалеко то время, когда наша родина вся покроется цветущими садами!».

Помочь проекту

Через интернет

SMS с кодом

Через сбербанк

Банковской картой или электронными деньгами

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Единоразовое пожертвование в пользу проекта .

Я хочу пожертвовать: 100 руб.

Отправьте SMS на короткий номер 3443 с текстом сообщения: ЛЮДЯМ 100

«ЛЮДЯМ» - идентификатор пожертвования нашего фонда, 100 - сумма пожертвования в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Для пожертвования конкретному проекту, укажите его название после суммы, поставив между ними пробел.

Услуга доступна для абонентов: sms

Комиссия с абонента - 0%.
Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом отделении банка.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условаях публичной оферты

Напомнить

Напоминать сделать пожертвование в другое время

Частота напоминания