Дата: 18.08.2022 Автор: Ирина Гильфанова Фотограф: Ирина Гильфанова
Помочь

Чуть-чуть потерпеть

Только 55 человек могут одновременно находиться в стенах екатеринбургского хосписа. Остальные неизлечимые пациенты в Екатеринбурге ждут помощь дома

Помочь

— Что мне делать? Она беспомощная, лежит, и всё. Я ничего не понимаю. Вот что мне делать? — из телефонной трубки раздаётся женский голос.

В комнате со старой советской мебелью на расправленном диване лежит очень худая бабушка. На горé из противопролежнего матраса, пёстрых одеял и подушек она кажется совсем маленькой. Напротив дивана негромко работает телевизор, но бабушка смотрит куда-то в сторону окна.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

— У неё температура была, простуда, — продолжает говорить женщина на другом конце провода. Это дочь бабушки. Сейчас она на работе, за её матерью ухаживает сиделка. Медбрат Роман Михайлов отвечает в трубку, что всё сделает и отключает телефон.
— Не больно? — спрашивает Роман и аккуратно обрабатывает глубокие пролежни на спине, плече и бедре пациентки.
— Я вообще ничего не почувствовала, — бабушка подаёт хриплый громкий голос.
— Вот и хорошо. Молодец.

Потом медбрат позвонит женщине и расскажет, как всё прошло, пообещает, что завтра вернётся вновь на перевязку. За последние две недели он приезжал на этот адрес шесть раз.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана


Справится не каждый

Бригада выездной службы паллиативной помощи при первом хосписе в Екатеринбурге появилась через полгода после открытия учреждения. В её состав входит врач, медбрат, психолог и диспетчер. Они выезжают в разном составе и совершают около 200 визитов в месяц к неизлечимо больным пациентам, среди которых есть перенесшие инсульт, лежачие пожилые и чаще всего онкобольные.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

— Выездная служба помогает на дому, во-первых, если пациент или его родственники отказываются от стационара, — перечисляет начальник корпуса паллиативной медицинской помощи Ирина Кравцова. — Во-вторых, когда человек вернулся из паллиативного отделения домой, и ему необходимо дальнейшее наблюдение и помощь. В-третьих, когда в стационаре не хватает мест, а пациенту нужны качественные манипуляции.

Основная цель — дать понять людям, что они не одиноки и помощь будет оказана в любой момент

В выездной бригаде всегда не хватает кадров: люди на должностях врача и медбрата несколько раз сменялись. Постоянными остаются только диспетчер Яна Садчикова и водитель. Яна принимает примерно по 50 звонков в день, узнаёт о диагнозе пациента, формирует заявки на патронаж [добровольная и неоплачиваемая помощь — прим. ред.], иногда сама обзванивает подопечных. Только за последние два года хоспис принял более 5000 обращений.

— Чаще всего люди не знают, что такое паллиативная помощь, — делится Яна Садчикова. — А когда я говорю, что это помощь людям с неизлечимыми диагнозами, начинаются проблемы: «Как неизлечим? Почему нам никто не сказал об этом?». Люди проклинали нас уже сколько раз, плакали в трубку. Как правило, к нам они приходят уже на грани отчаяния, поэтому часто агрессивные. Я реагирую на это спокойно, подбираю слова соболезнования.

В паллиативном отделении специфика работы отличается от обычных больниц, потому и отношение к пациентам более бережное, спокойное. По словам сотрудников хосписа, в их работе медицинские манипуляции бывают не так значимы, как разговор с человеком. И выдерживают не все. Постоянно контактировать с горем, сочувствовать больному и его родственникам, видеть, как «уходят» подопечные — это психологически тяжело, справляется не каждый.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана


«Полечите меня»

— Боль какая? Что чувствуете? — спрашивает заведующая паллиативного отделения Ольга Книжникова. Она часто выезжает с бригадой в качестве врача, когда эта ставка не занята.

— Бьёт здесь, — 80–летняя бабушка в сорочке сидит на краю своей кровати и беспрерывно гладит седую голову руками. — Головная боль. Адская боль. Мне лишь бы её облегчить.

У неё в начале лета обнаружили рак щитовидной железы четвёртой степени. Опухоль практически мгновенно выросла и перекрыла пищевод, поэтому ей поставили трубку для питания — гастростому. Другого лечения нет.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

— Я была здоровая такая. А через неделю стала инвалидом. Я не ем и не пью, — бабушка говорит хрипло, короткими предложениями и набирает воздух ртом через каждое слово. — И голос-то не мой. У меня вообще хороший голос.

По бокам от кровати стоят две её дочери. Лица у этих женщин — один в один, как у матери, только моложе. Они рассказывают, какие лекарства принимает бабушка, что и когда у неё болело.

— Без таблетки ей никак! — добавляет Любовь [имя изменено в целях конфиденциальности — прим. ред.]. — Но эту ночь она не спала, потому что обезболивающие уже не помогают.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

Бабушка ложится на спину. Ольга Книжникова её осматривает, ставит обезболивающий укол, измеряет сатурацию. Психолог выездной паллиативной службы Мария Токарева уводит дочерей на кухню: разговаривать, слушать их, утешать, успокаивать, обнимать.

— Она ведь цветущий человек была, все удивлялись, что ей 80 лет! Мы только в мае вместе фотографировались. А сейчас что? — Вера [имя изменено в целях конфиденциальности — прим. ред.] смотрит в пол, качает головой, закрывает лицо руками и уходит умываться в ванну.

Потом психолог и врач меняются местами: Мария Токарева общается с бабушкой, а Ольга Книжникова заполняет бумаги с женщинами.

— А дочери хорошие у меня. Они за мной ухаживают. У меня такие истерики были во время боли, — рассказывает подопечная.

Мария садится на стул напротив бабушки очень близко, берёт за руку и мягко расспрашивает про её состояние, болезнь, объясняет, что будет дальше.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

— Поедете к нам в стационар?
— Поеду. Полечите меня.
— Мы облегчим боль.
— А будут облучать? Или химиотерапию? Ничего? Значит, сколько проживу? — бабушка собирает пальцами простыню, опускает взгляд.

Мария заглядывает ей в глаза.

— Мы смотрим на вещи объективно. У вас злокачественное образование, операция и химиотерапия не показана, — мягко продолжает психолог и гладит бабушку по руке. — Но мы вместе постараемся улучшить вашу ситуацию. А сейчас радуемся каждому дню.
— Хорошо, — повторяет женщина. — Хорошо, хорошо, хорошо.

Бабушка ложится на подушку. Мария укрывает её голубым одеялом с большими белыми цветами.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана


Внутренние опоры

Уже в машине по пути к другому пациенту Ольга Книжникова говорит, что этот приём был тяжёлый. У бабушки и её дочерей они провели целый час, тогда как обычно выезд длится около 40 минут.

— В паллиативном отделении медик должен переосмыслить само ведение пациента, — поясняет Ольга. — Здесь болезнь, которая, к сожалению, не подлежит лечению. Бывали врачи, которые после работы выходили и плакали. Абстрагироваться получается не у всех. Должны быть какие-то внутренние резервы, увлечения, близкие люди.

У Ольги Егоровны нашлись эти силы. В паллиативное отделение она пришла пять лет назад сразу после окончания ординатуры. Хотела поработать всего три месяца, но осталась, потому что почувствовала: здесь — её место.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

Ольга и Мария, как правило, выезжают на первичный приём на дому вместе. Обычно психологу достаточно понаблюдать, как идёт осмотр, как пациент и родственники общаются с врачом. Мария Токарева может ездить к ним в одиночку, если видит, что людям необходима дополнительная поддержка.

— Самое страшное для наших пациентов — это момент бессилия, когда ничего нельзя сделать с болезнью. Поэтому человек ставит психологические защиты, держится за последнюю надежду о лечении, чтобы стало легче. Особенно часто это случается с теми, кто заболел резко и внезапно. Там нет времени адаптироваться к переживаниям. С такими людьми дольше всего общаешься на встрече, поддерживаешь их. Мы стараемся вернуть пациента в реальность, вместе ищем внутренние опоры, как принять ситуацию и не прощаться с жизнью раньше времени.


Истории пациентов

За день врач и психолог успевают объехать двух-трёх пациентов, остальную помощь оказывает медбрат. Роман Михайлов устроился в Первый екатеринбургский хоспис всего около месяца назад. Эту работу он совмещает ещё с должностью медбрата в частной клинике и хирургическом отделении горбольницы. Уже три года работает медбратом, а на следующий — собирается поступать в медицинский институт на хирурга. В августе у Романа было всего три выходных дня. Сегодня к подопечным паллиативного отделения он приехал сразу после ночного дежурства.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

После бабушки с пролежнями Роман посещает 50–летнюю женщину с раком желудка. Он ставит пациентке внутривенный катетер и расспрашивает о самочувствии. Во время процедур её супруг выходит на улицу, закуривает сигарету и нервно пересказывает, как много врачей и больниц они прошли с женой за время её болезни. Мужчина стоит рядом со своей машиной. Всё заднее сиденье легковушки занимают собранная раскладушка, матрас, подушка и постельное бельё. Этот набор всегда лежит в его машине, чтобы он в любой момент вместе с супругой поехал в больницу и остался ночевать возле её кровати.

— Не знаю, где буду сегодня спать, — пожимает плечами мужчина и кидает окурок на землю.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

— Обычно медик может сказать пациенту, что всё будет нормально, а в паллиативе ты не можешь этого , — рассказывает Роман по пути к следующему пациенту. — Ты говоришь: «Мы в любом случае будем приезжать и помогать, чтобы облегчить состояние по максимуму». Я сам стараюсь не концентрироваться на том, что человека нельзя вылечить. Врачи — не боги, не всё от нас зависит. Но когда после всех выездов заполняю истории пациентов, накрывает осознание и печаль. Чтобы лучше себя чувствовать, я, наоборот, поднимаю КПД работы, стараюсь большему количеству пациентов помогать, сам обзваниваю и дополнительно приезжаю к людям.


«Не отпускай»

В следующей квартире нас встречает 76–летний Геннадий Викторович [имя изменено в целях конфиденциальности — прим. ред.]. Его 75–летняя жена Тамара [имя изменено в целях конфиденциальности — прим. ред.] два года назад перенесла инсульт. С тех пор она больше не встаёт, не говорит, практически не ест.

— Это мучение и для больного, и для родного человека, как говорится, — показывает рукой на супругу Геннадий Викторович. — Наши пенсии очень малы, чтобы покупать эти медикаменты и прочие всякие. А вместе мы пятьдесят два года. У нас даже есть медалька. Голова у неё светлая, она пытается что-то говорить. Я её иногда понимаю. По глазам.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

Роман аккуратно поворачивает на бок женщину, обрабатывает раны, меняет повязки. Белые короткие волосы Тамары торчат в разные стороны, голова высоко запрокинута. Она изредка мелко подрагивает.

— Потерпи. Чуть-чуть, — произносит Роман.

Геннадий Викторович смотрит на жену, не отрываясь. Потом наклоняется к кровати и с трудом дотягивается до её руки. Тамара не видит его, но сжимает поданную ладонь. Через минуту Геннадий Викторович устаёт стоять и отпускает руку. Бабушка еле заметно шевелит пальцами. Супруг замечает это, вновь наклоняется и ещё крепче сжимает её ладонь.

Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана
Фотография Ирины Гильфановой для Фонда Ройзмана

Выездная бригада Первого екатеринбургского хосписа держит на патронаже десятки неизлечимо больных людей. Медики оказывают не только необходимую медицинскую помощь, но и психологическую, часто становятся поддержкой для многих, кто столкнулся с бедой. Это непростая работа, но они продолжают бесплатно выезжать на дом, облегчая боль как пациентов, так и их родственников. Но отделению постоянно нужна наша поддержка в виде питания для подопечных и персонала, средств гигиены, бытовых предметов. Чтобы паллиативные пациенты получали нужную помощь и не оставались один на один с болезнью, хоспису нужно не менее 400 тысяч рублей в месяц. И мы с вами можем помочь. Пожалуйста, поддержите екатеринбургский хоспис любым регулярным пожертвованием по форме ниже. Помогая хоспису, вы помогаете людям.

Спасибо, что дочитали до конца!

Благотворительные организации и социальные проекты решают важнейшие социальные проблемы, с которыми не может справиться государство. Они системно помогают людям, образуют общественный диалог на тему насущных проблем, будь то социальное сиротство, социально значимые заболевания или экстренная помощь пострадавшим от насилия людям или животным.

Вы можете поддержать описанное НКО, оформив ежемесячное пожертвование по форме ниже, чтобы сотрудники могли планировать работу, расширяться и просто продолжать поддерживать тех, кому это необходимо. Спасибо за ваше неравнодушие!



Назад

При оплате с помощью короткого номера

Отправьте SMS-сообщение на номер 3443 с ключевым словом «ЛЮДЯМ» и через пробел укажите цифрами сумму пожертвования в рублях.

Например: ЛЮДЯМ 100

В ответ вы получите SMS для подтверждения платежа. Подтверждение платежа может прийти с короткого номера, на который отправляли первоначальное SMS-сообщение, или с сервисного номера оператора связи.

Услуга доступна для абонентов МТС, Билайн, Мегафон, Tele2, Тинькофф Мобайл, Yota.
Допустимый размер платежа — от 1 до 15 000 рублей.
Стоимость отправки SMS на номер 3443 – бесплатно.Комиссия с абонента - 0%.

Уральский банк ПАО Сбербанк
БИК 046577674
к/с 30101810500000000674
р/с 40703810716540002434
ИНН/КПП 6685104760/668501001

Ф ТОЧКА БАНК КИВИ БАНК (АО)
БИК 044525797
к/с 30101810445250000797
р/с 40703810710050000610
ИНН/КПП 6685104760/668501001